Единственная моя - Галина Владимировна Романова

Это Бойцов нашел объяснение поведению того малого, что подбирал ее вещи со снега. Ему так выгодно было. Не нужна была лишняя головная боль еще и с Жанной. Его за убийство Сырникова трепали по полной программе. Вот он со снисходительной улыбкой и выдавал ей версии, освобождающие его от писания протокола, от расследования.

Зачем? Кого волнует ее безопасность? Кто она такая? Она простая девушка, которую очень искусно целых три года обманывал Сырников. Но этот обман ведь к делу не пришьешь, не так ли? Ей просто надлежало с этим жить. Так, кажется, посоветовал ей Бойцов? Хорошо еще, что подозреваемой ее не назвал в заказном убийстве. Хотя эта версия может быть у него на очереди. Вот не найдут убийцу и заказчика, непременно к ней прицепятся. Не вдову же им трепать своими подозрениями.

И зачем она только пошла к нему со своими жалобами на неверность Саши, зачем? Помчалась, едва успев проснуться! Зачем? Не стоило. Тут еще парень этот странный возле подъезда. Скорее с перепугу она к Бойцову подалась.

Жила себе жила в золоченой скорлупе, ни о чем таком не думала. Раздражалась даже на Сашу, когда он о маньяках ей ужасы рассказывал и статьи из газеты цитировал. Его опека казалась ей лишней. А как осталась без всего этого, так и растерялась. А от растерянности до панического страха всего пара шажков.

– Жанка, привет, – на фальшивом подъеме поздоровалась с ней Катька, исправно звонившая ей два раза в день: утром и вечером.

– Привет, – хриплым голосом отозвалась Жанна.

– Как дела, что делаешь? Тут на днях в Доме кино…

– Кать, не начинай, – взмолилась Жанна и всхлипнула. – Ты позвонила? Узнала, что я жива и здорова, не повесилась и не отравилась, что еще?!

– Ты, может, и жива, но не совсем здорова, – проворчала Катерина. – Так и в психушку недолго загреметь! Ревешь небось?

– Реву, – призналась Жанна и вытерла мокрое лицо Сашиной футболкой. – Плохо мне без него, Кать!

– Понимаю.

– Ладно бы он просто обманывал меня, так его еще, мерзавца, и убили!!! – И она зарыдала в голос. – Я ведь теперь никогда его больше не увижу, Катя-аа!!! Никогда!!!

– Ну а увидела бы, и что? – Катька вдруг тоже подозрительно засопела носом. – Что сказала бы? Саша, возвращайся?! А он вон и не Саша вовсе, а…

– Катя-аа!!! Я тебя прошу-уу!!! – завыла Жанна, катаясь по дивану с телефонной трубкой и футболкой в обнимку. – Не начинай!!! Он бы, может, со временем вообще ко мне перебрался бы, а так…

– А так что?

– А так у меня никакой надежды, никакой!!! Я ведь больше никогда его не увижу, никогда! Я психанула на него и даже не поцеловала, когда из дома выходила, не попрощалась с ним!

– А это… Жан… – Катька вдруг замялась неуверенно, а потом спросила осторожно так, с подходом: – Жан, а хотела бы попрощаться-то?

– Ты это к чему? – Она тут же села с выпрыгивающим из груди сердцем на диване, еще не понимая, куда та клонит.

– Я тут узнавала по своим каналам… Похороны завтра, – призналась Катька. – Затянули в связи с убийством и трудно продвигающимся расследованием, и тело долго не отдавали родственникам. Теперь вот… Завтра, Жанка, его хоронить будут.

– Кого??? – Судорога тут же вывернула колени и ударила в затылок так мощно, что потемнело в глазах. – Кого завтра хоронят, Кать???

– Как кого, как кого, чего дурочку-то включаешь? – заорала Катька со слезой в голосе. – Сырникова твоего!

– Сырников не мой, – ледяным тоном отозвалась Жанна.

– Хорошо! – отчетливо скрипнула зубами подруга. – Завтра хоронят твоего Сашу. Такой вариант тебя устраивает?!

– Нет! – закричала не своим голосом Жанна. – Меня устроило бы, чтобы он был жив, жив, понимаешь?!

Катька еще минут пять терпеливо ждала, когда Жанна выплачется, накричится и обессилет. Потом снова спросила:

– Так мы идем или нет?

– Завтра? – сипло уточнила Жанна.

– Завтра.

– Во сколько?

– К полудню надо быть на кладбище. И что скажешь?

– Я заеду за тобой, Кать. Завтра в десять заеду. Но надо как-то… как-то незаметнее нам с тобой быть, чтобы ни у кого не возникло вопросов и… Я боюсь подходить!

– Не подходи. Душу свою потешишь, поплачешь рядышком, и то хорошо. Все, жду тебя. А вопросы… Вряд ли они возникнут, милая. Там будет не до тебя.

Но вопросы возникли. И прозвучали они из уст вдовы в самое неподходящее время, когда все уже было закончено и народ начал пробираться по плохо расчищенной дорожке к выходу с кладбища. И Катька с Жанной, переглянувшись, решили уже, что им удалось затеряться в общей толпе и остаться незамеченными.

– Кто это, Стас? – поинтересовался женский голос за спиной Жанны, когда они под руку с Катькой медленно брели за чьими-то спинами. – Узнай немедленно: кто эти дамы? Мне надо с ними поговорить. Пускай едут с нами на поминки. Там, все там…

Подруги, конечно же, не собирались никуда ехать. Собирались тихо посидеть в кухне Жанны, помянуть неверного, поплакать и разойтись. Но путь к машине неожиданно преградила пара здоровенных молодцев, очень похожих на тех, чьи фотографии без конца подсовывала Жанне Катька. Разница была лишь в том, что эти двое были в черных пальто, а не в плавках.

– Дамы, вам придется проехать с нами, – бесцветным и холодным, как вода в проруби, голосом не попросил, а приказал один из них.

– С какой стати? – вызверилась Катерина, Жанна не могла не то что спорить, говорить. – Что за прихоть!!!

– Это просьба вдовы покойного Владимира Анатольевича, – пояснил второй молодец с чуть меньшим, но все же с нажимом. – Думаю, грех отказываться помянуть усопшего.

– Ладно, – проворчала Катька и полезла в машину, толкнув остолбеневшую Жанну. – Садись, поехали куда велят…

Траурный кортеж после долгих петляний городскими переулками остановился возле милого ресторанчика с символичным названием «Снежанна».

– Сволочь! – не сдержав эмоций, прошептала Катерина и покосилась на Жанну. – Ты это, милая, держи себя в руках. Не хватало тебе еще здесь разреветься!

– Не буду, – пообещала та, звучно высморкалась в промокший насквозь платок. – Ни за что не буду. Кать…

– У? – Та подкрашивала губы.

– Кать, тут все такие презентабельные, а мы с тобой…

– А что мы с тобой?

– А мы с тобой в затрапезных водолазках. Вдова… Видела, какие на ней меха?

– Ты тоже, дорогая, не мешковиной прикрыта. – Катька потрепала ее за меховой капюшон длинной норковой шубы. – А если окажется, что она еще и бриллианты нацепила, тогда ваще!!!

– Что ваще?! – передразнила ее Жанна и, следуя ее примеру, начала поправлять волосы перед зеркалом. Губы красить она наотрез отказалась.