Единственная моя - Галина Владимировна Романова

Деньги-то он на содержание еще одной Снежанны наверняка выдергивал из своего семейного бюджета.

Знала или нет его законная супруга о безумном романе своего мужа? Если знала, то запросто могла организовать и покушение на него. Об этом не стоит забывать.

Но об этом не надо никому и рассказывать, не так ли…

Так, а что станет с Жанной Образцовой, промолчи Бойцов на сегодняшнем совещании и не раскрой тайну двуличия уважаемого всеми – тьфу ты – Сырникова Владимира Анатольевича?

А ничего! Она также забудет со временем о человеке, с которым делила кров три года. Полюбит кого-нибудь, выйдет замуж, нарожает детей и…

И ее не стоит сбрасывать со счетов как возможную подозреваемую, организовавшую покушение. Об этом тоже не стоит забывать.

Но об этом не надо никому и рассказывать, не так ли…

Ну а как же киллер? Бойцов совершенно упустил из виду этот момент. И слушал, если честно, то место в ее рассказе совсем невнимательно, причислив Жанну Образцову к сумасшедшим девицам, решившим отомстить неверному и сбежавшему от нее возлюбленному всеми правдами и неправдами.

– Жанна, – проговорил Бойцов задумчиво и решительно отодвинул от себя подальше клавиатуру, не станет он ничего писать, делать, что ли, ему больше нечего, – расскажите мне подробнее про того парня, с которым вы столкнулись у вашего подъезда.

– Понимаете, мне кажется, что столкнулись мы с ним не случайно.

– То есть?

– Мне кажется, он меня намеренно толкнул.

– Откуда такая уверенность?

– Там, в том месте, хоть и много снега, но все же есть где пройти, – начала она вспоминать, наморщив лоб. – И совсем не было никакой нужды наступать мне на пятки. Вы понимаете, о чем я?

Он кивнул согласно.

– А он прямо налетел на меня и все из рук выбил. Сумку, ключи от машины и тот журнал. Он поднял его, начал листать и наткнулся на фотографию Сырникова. Она крупным планом на развороте.

– И какова была его реакция?

– Его? Я не могу описать точно, я была слишком подавлена. И… И наговорила лишнего. – Жанна рассказала о своем неосторожном откровении с незнакомцем.

– Как он это воспринял?

Бойцова пока ничего не впечатляло, не страшно, что и прослушал поначалу.

Ну, столкнулись случайно, и что? Может, малый тоже задумался или чем-то расстроен был, потому и не заметил, что идет след в след за рассеянной девчонкой? И в том, что помогать ей взялся поднимать вещи из снега, тоже никакой странности. Нормальная реакция нормального воспитанного молодого человека. А вот в том, что она начала болтать и наболтала много лишнего, ничего хорошего, конечно же, нет.

– Не знаю. Не помню, – пожала она плечами. – Но он потом не вернулся.

– Куда?

– Не знаю! Я вообще его не знаю! – глянула она на Бойцова страшно перепуганным, немного диковатым взглядом. – У нас не так много жильцов. Я там давно проживаю, всех знаю. И знаете, гости их, социальные работники, почтальоны тоже примелькались как-то. Вроде бы не обращаешь внимания, но лица все равно запоминаются. И вот…

– И вот?

– Парня я этого не помню. Он ни к кому никогда туда не приходил.

– Может, с кем-то познакомился, – предположил Бойцов, считая ее подозрения мало вразумительными. – Может, по делу или родственник приехал к кому-нибудь?

– Согласна. Но он был без вещей, и почему он так и не вошел в подъезд?

– Не вошел?

Этот момент Бойцов прослушал. Пока анализировал возможность ее неадекватного состояния, прослушал.

– Нет! Я долго стояла на ступеньках, все ждала…

Вот идиотка!

Бойцов фыркнул.

А если это и впрямь был тот самый киллер, который убил Сырникова в автомобильной пробке, чего она дожидалась-то, непонятно?! Пока он с чьей-нибудь помощью откроет железную дверь, войдет в подъезд, нагонит ее и всадит ей пулю между глаз?

Девчонка либо была не в себе, либо не понимала всей чудовищности своего положения. Если не сочиняла, конечно же. Этого он пока со счетов тоже не сбрасывал.

– Потом поднялась к себе, открыла квартиру и все ждала, может, он войдет, – продолжила рассказ Жанна. – Не вошел! И никого вообще не было! Я в окно потом посмотрела, а его нет.

– Он был на машине?

– Нет… Не знаю… Темно, и я… Я не обратила внимания. Но он не вошел в подъезд, понимаете?!

– Понимаю.

Бойцов глянул на часы. Позавтракать он не успевает. И сидеть ему теперь перед начальством с урчащим желудком и выслушивать натощак все нелестные о себе отзывы.

Их будет много, он был уверен. Потому что дело ни с места. Потому что никаких свидетелей, кроме этой вот сумасшедшей, нет. А верить ей или нет – еще непонятно, можно ли.

Все остальные, кто стоял тем днем в автомобильной пробке, вызванные на допрос граждане, как по сговору, качали головами, пожимали плечами и утверждали, что ничего и никого не видели. Они и джип тот, объезжая, не запомнили. Ну, торчит какая-то помеха на пути, да и бог с ней, главное, что с места стронулись, а то уж невмоготу.

И так далее, и все в том же духе.

И о чем стоило сегодня совещаться? Из пустого в порожнее переливать, три протокола с места на место перекладывать. Да орать изо всех сил на тупоголовых следователей, не способных, не могущих, не желающих…

Может, правда уйти?

Устроиться охранником в какую-нибудь фирму. Зевать двенадцать часов перед телевизором, а потом трое суток дома перед тем же телевизором, а? Никаких тебе сумасшедших с утра, хотя и выглядевших очень симпатично. Никакого ора и ругательств, изрыгаемых начальством. Тишина, спокойствие. И, может, Сонька с девушкой его какой-нибудь познакомит. Он заведет с ней семью. Станет вместе с ней уже смотреть телевизор.

– Очуметь от счастья такого, – проворчал Бойцов, не понимая, что говорит это вслух. Глянул на Образцову. – Вы ступайте, Жанна, домой или на работу, куда вам нужно, не знаю. Ступайте и живите нормальной полноценной жизнью.

– Но как же так?! – тихо возмутилась она, глаза просто полыхнули на Бойцова праведным гневом. – Но как же так, Дмитрий Степанович?! Как же тот факт, что Саша выдавал себя за…

– За Сашу, – закончил за нее Бойцов, хватаясь за спасительную телефонную трубку, он всегда за нее хватался, когда желал закончить бестолковый разговор. – Он выдавал себя за Сашу. Сырников выдавал себя за Сырникова. И вы все трое были вполне довольны жизнью и счастливы.

– Кто – мы трое?! – зазвенел слезой ее надтреснутый голос.

– Вы, он и его жена. Вы жили в неведении и были вполне счастливы. Пока… Пока он не умер. Теперь вам придется научиться жить без него, только и всего.