История одного преступления. Потомок Остапа - Андрей Акулинин

Задние двери автомобиля одновременно открылись, и из салона вынырнули два человека. Генерал Крючков озадаченно почесал затылок, с сочувствием посмотрел на Калинина и недовольно пробурчал:

– В таких условиях не грех и спиться.

Подполковник понял, что это напутствие и совет не повторять опрометчивых поступков предыдущего коллеги, который не выдержал бытовых мук и, махнув на все рукой, запил, подрывая в глазах районной общественности и свой, и конторский авторитет.

Расположение отделения было ограждено от милиционеров массивной металлической дверью, которая работала не только по своему прямому назначению, но и, судя по всему, спасала здание от полного разрушения.

Дверь открыла секретарь отделения Антонина Васильевна, работающая в этой должности с момента образования подразделения и повидавшая на своем веку не один десяток как непосредственных, так и прямых начальников. Ни генерала, ни подполковника она в лицо не знала, поэтому некоторое время, перекрыв своим телом дверной проем, с недоверием рассматривала их, пытаясь определить, кто же перед ней. Крючков не позволил ей самостоятельно прийти к какому-то собственному умозаключению и, опередив ее, представился. Надо отдать должное пожилой женщине – и хватка, и реакция у нее были отменные. Она громко заголосила, оповещая уже бывшего своего начальника о прибытии в отделение важных VIP-персон. Подразделение ожило. Двери кабинетов стали открываться, демонстрируя головы изумленных сотрудников. Последним в коридор выглянул начальник. Он не ожидал появления генерала и был слегка озадачен. Его лицо было оплывшим, а руки подрагивали. Он вытянулся в струнку и замер, не зная, что и предпринять.

– Соберите, товарищ майор, в вашем кабинете все подразделение, – приказал Крючков и направился к месту сбора.

Вид рабочего кабинета начальника огорчил Калинина. Грязно, темно, мебель поломана. Генерал это тоже заметил и, дружески похлопав подполковника по плечу, сказал:

– Ты уж, Андрей Юрьевич, наведи-ка первым делом порядок в расположении. А-то посетители придут, и такое о нашей организации подумают, стыда не оберемся. Ладно?

– Через неделю, Владимир Васильевич, если приедете, то ничего здесь не узнаете. Я же в отличие от некоторых «пиджаков» был командиром учебной батареи, и что такое порядок, не понаслышке знаю. Но если позволите, я подыщу более достойное место для отделения. Я привык работать в нормальных условиях, которые сам себе и создаю, – Калинин открыто посмотрел на генерала и улыбнулся.

– А что, идея в самый раз. А я под это дело попытаюсь в Москве деньжат выбить. А то действительно стыдно смотреть на это безобразие. Еще ФСБ называется. Работаем в каком-то свинарнике.

Через пять минут в кабинете собрался весь коллектив и расположился вдоль стен, обитых в стиле семидесятых годов облагороженными плитами ДСП. Три крошечных окошка с толстенными решетками с грехом пополам пропускали через себя свет, что придавало помещению мрачный, тюремный вид. Стол начальника, за которым едва помещался Крючков, был под стать кабинету: маленький, древний, кривой. Вообще, вся обстановка здесь была убогой, словно время в отделении остановилось давным-давно.

– Итак, товарищи, я хочу вам представить вашего нового начальника подполковника Калинина Андрея Юрьевича.

Прошу, так сказать, любить и жаловать. Майор Щербаков убывает к новому месту службы в Н-ск. Есть ко мне вопросы, обращения, жалобы, просьбы, предложения? – Крючков посмотрел на каждого сотрудника отделения.

Тишина ответила сама за себя. Потупив взгляд, коллектив единодушно молчал, прислонив спины к лакированным стенам.

– Если вопросов нет, то, Андрей Юрьевич, давайте, приступайте к должности. Через неделю доложите рапортом о приеме участка.

Крючков встал, еще раз огляделся и быстрым шагом направился на выход, а Калинин остался наедине со своими молчаливыми подчиненными. После того, как с улицы раздался шум отъезжающего автомобиля, и в кабинет вошла Антонина Васильевна, закрывшая за генералом дверь, Калинин спокойно уселся за стол и произнес:

– Присаживайтесь, товарищи, в ногах правды нет.

Задвигались стулья, заскрипели половицы, и снова все смолкло.

– Иногда тишина становится сигналом тревоги, – продолжил Калинин. – И чтобы эту тревогу как-то развеять, а заодно и домыслы, способные кого хочешь завести в тупик, я вам кратко расскажу о себе. Итак, мне тридцать восемь лет. Я родился в 1964 году в городе Волгограде. Окончил среднюю школу и поступил в военное училище. По распределению попал служить в город Грозный на должность командира учебного взвода артиллерийского полка. Оттуда был направлен в Забайкальский военный округ. Те места, где я там служил, ничего вам не скажут. Маленькие военные городки вдали от населенных пунктов. Одним словом, дыры. С 1988 года я был зачислен в штаты особых отделов КГБ СССР. Закончил высшие курсы военной контрразведки в городе Новосибирске, а потом и Академию ФСБ. Принимал участие в контртеррористической операции на Северном Кавказе. Имею государственные награды. С 1996 года служу в нашем управлении. Прошел все оперативные должности. С сегодняшнего дня назначен на руководящую должность. Вот, пожалуй, и все, что я могу сообщить о себе.

Как только Калинин замолчал, разглядывая озадаченных подчиненных, встрепенулась пожилая Антонина Васильевна. Неожиданно ее глаза заблестели, разгладились складки лица, и она по-матерински улыбнулась. Эта реакция не осталась незамеченной.

– Я что-то не то сказал?

– Да нет, Андрей Юрьевич, нам все понятно, – ответила довольная сообщением Антонина Васильевна. – Мы о вас слышали и знаем по работе.

– Если знаете, то это хорошо. Я думаю, что мы найдем со всеми общий язык. А еще я уверен, что в недалеком будущем наше отделение будет одним из лучших подразделений управления.

Остаток дня прошел спокойно. К полудню небо затянули густые облака и закрапал дождь. Крыша не прошла проверки. Кое-где на потолке образовались влажные кляксы, сквозь которые просачивалась дождевая вода. Она мелодично постукивала вначале по деревянному полу, а потом, когда Антонина Васильевна поставила под течь многочисленные тазики и ведра, то и по ним.

Уже под вечер, когда Калинин заканчивал сверку служебных документов, в его дверь постучали. Держа в руках поднос, вошла Антонина Васильевна. Сразу с порога она проворковала:

– Я обратила внимание, Андрей Юрьевич, что вы весь день ничего не ели. Проголодались? Здесь моя дочка вам ужин приготовила. Картошечку жареную и котлеты по-нашему. Пальчики оближешь! Знаете, какая у меня дочь хозяйственная женщина? Красавица! Не замужняя. И тридцати нету. Баба, в самом соку.

Калинин удивился такому разговору и слегка покраснев, ответил:

– Да я особо и не голоден. Да и домой скоро поеду. Дома поужинаю. Не стоит, Антонина Васильевна.

– Да кто ж вас дома-то ждет?… На сухомятке, небось. Так недалеко и до язвы желудка. Беречь себя смолоду надо. А без женщины здесь никак не справишься. Знаю я вас, мужиков. Все работа и работа…