Темный ангел одиночества - Инна Бачинская

Собрались все: похудевший пасмурный Евгений, странно молчаливая Лола, серьезная тяжеловесная Юнона. Озабоченная Нина накрывала на стол, Паша, стараясь не шуметь, расставлял стулья. Все вели себя так, словно в доме покойник. Леша Добродеев сидел рядом с Евгением и громко вздыхал. Не было только Юрия – Паша сказал, что звал, но тот отказался. Он не позвонил мне ни разу с того вечера! Ну и не надо! Видеть его мне не хотелось, за минуту слабости было неловко. Права Галка – одиночество до добра не доводит.

Первой не выдержала Лола:

– Может, кто-нибудь скажет наконец, что происходит? Меня уже тошнит от ваших несчастных физиономий. Евгений! Это связано с Мартой? Что случилось?

– Марта попала в аварию, сейчас она в больнице, – сказал Евгений.

– В новостях она? – ахнула Нина. – Я боялась спросить.

– Когда? Я четыре дня была с группой в Австрии, отстала от событий, – сказала Лола. – Что, так серьезно?

– В прошлую пятницу, – сказал Евгений безжизненным голосом.

– Где она?

– В больнице.

– У меня есть знакомые врачи, – уронила Юнона. – Я могу поговорить, если нужна консультация.

– У нее хорошие врачи, – важно сказал Леша. – Мы приняли все меры.

– В какой больнице? – спросила Лола.

– В частной. Все будет хорошо, – сказал Леша.

– У нас есть частная больница? – удивилась Лола. – Впервые слышу!

– Какая разница! – Нина подошла к Евгению, погладила его по плечу: – Держись, Женечка. Скажи, если нужно что-нибудь.

– Что-то тут не то, – пробормотала сквозь зубы Лола. – Принцесса в частной клинике! Что-то новенькое.

– А что с ней? – спросил Паша. – Переломы, ушибы? А чего ты в прошлый раз не сказал?

– Понимаешь, Паша, какая штука, никто не знал, где она, – осторожно объяснил Леша Добродеев. – Она не вернулась домой, и… вот.

Евгений шевельнулся протестующе, но промолчал.

– То есть ее пришлось искать? У нее что, не было с собой документов?

– Не было, ее сумочка исчезла. Это случилось вечером, может, отлетела в сторону, никто не заметил.

– И когда же вы ее нашли? – спросила Лола.

Евгений коротко взглянул на меня.

– В субботу, в городской травматологии.

– И теперь она в частной больнице? – допытывалась Лола. – Что с ней? Действительно, так серьезно?

Евгений снова взглянул на меня, потом перевел взгляд на Лешку. Я поняла, что он не хочет рассказывать им все. Я даже не была уверена, что Леша Добродеев в курсе.

– Вывих плеча, ушибы, – вступил тот, словно разворачивая дымовую завесу.

– То есть ничего особенного? – настаивала Лола.

– Ребята, за стол! – объявил Паша. – Кто что будет пить? Девочки?

Лола, как и в прошлый раз, оказалась рядом со мной.

– Вечно с принцессой какие-то приколы, – прошептала мне в ухо. – Все не как у людей! Нам, простым смертным, и больница для бедных хороша, а ей подавай частную.

Она была мне неприятна своей вечной издевательской ухмылкой, которая делала ее похожей на ведьму. Я представляла их вместе – тощую злую Лолу и пьяноватого дипломированного фотографа Ивана, похожего на большого добродушного пса, и думала, что Ивану повезло – уж лучше одиночество, чем компания Лолы. И мысль мелькнула: лучше бы я осталась дома!

– А где твой друг? – продолжала она. – Юрий, кажется? Он сказал, что вы встречались и чуть не поженились.

– Встречались когда-то. Кстати, я познакомилась с твоим другом Иваном!

– Иваном? – неприятно удивилась она. – Где, интересно?

– Так, случайно пересеклись.

– Он еще не спился? – высокомерно спросила она.

– Пока нет. Наоборот, его пригласили оформлять юбилейный номер «Елисейских Полей», посвященный Дому моделей, – сказала я с удовольствием. – Его очень ценят как художника. И он получил главный приз на выставке в Торонто.

Она иронически хмыкнула и замолчала, и я подумала мстительно, что мне удалось испортить ей настроение. Она мне не нравилась. Я вспомнила, как Иван сказал, что она умная, но злая, и все время воспитывала его. И еще я подумала, что она всегда будет одна. Тут мне пришло в голову, что я ведь тоже одна.

Напрасно я сюда пришла. Непонятны игры Евгения… Зачем вообще им что-то объяснять? Зачем устраивать пресс-конференции, вызывая подозрения и вопросы Лолы и этой, из банка, – Леди-деньги. Вон как зыркает молча, себе на уме.

– Странная история, – вдруг сказал Паша. – Ты говоришь, в пятницу, а я видел Марту в субботу…

– Где? – встрепенулся Леша, даже жевать перестал.

– Я проезжал мимо центрального парка, она сидела на скамейке со стороны пушек. Похоже, она. В своей белой шубке, рыженькая. Днем, около двенадцати. Я еще подумал…

– Она же была в субботу в больнице! – резко перебила его Лола. – Евгений!

– Я не знаю, где она была! – в отчаянии закричал Евгений. Голос у него был тонкий и неприятный. – Она ушла из больницы, из травмопункта! Я ничего не знаю!

Не боец, сказала бы Галка. Слабак. Врать так врать.

– То есть ты хочешь сказать, что она очнулась и ушла, была неизвестно где, а потом снова попала в больницу? – спросила Лола, глядя на него в упор. – Или… что ты хочешь сказать?

– Я не знаю, что я хочу сказать. – Евгений уже угас. – Мне нечего сказать.

– Но я все-таки не понимаю… – Лола наткнулась на взгляд Леши и осеклась. Только прошипела сквозь зубы: – Идиотизм!

– Ты давно ее знаешь? – спросила я шепотом.

– Они вместе два года. Евгений как с ума сошел – Марточка, Марточка! А ведь ничего особенного, никакого образования, училась плохо. Вышла удачно замуж, попала с мужем в аварию, его насмерть, а ей хоть бы хны! – Она вдруг неслышно ахнула. – Это вторая авария! И снова жива и невредима!

– Она же в больнице, – напомнила я. – Откуда ты про нее знаешь? У вас общие знакомые?

– Мы учились в одной школе, она моложе на пару лет. Мне рассказала наша англичанка Ансанна – как-то столкнулись на улице, я и спросила, помнит ли она такую. Оказалось, помнит. Ничего особенного, никакая, училась плохо. А я ее совсем не помню, не обращала внимания.

– В какой школе?

– Во второй. Самая крутая в городе. А ты?

– Там же.

– Тебя я тоже не помню.

Я промолчала – разве старшеклассники обращают внимание на малявок?

– И все-таки я не понимаю, что-то тут не то! – Лола постучала пальцем по столу. – Но я узнаю! Не я буду.

– Зачем? – вырвалось у меня.

– Затем! Ненавижу, когда меня держат за джокера.