Темный ангел одиночества - Инна Бачинская

– Женя с нами, не против, малышаня? – спросил Добродеев. – Мы к нему, а потом я тебя закину домой. На полчасика всего, лады?

– Извините, Катя, за партизанские методы, но мне очень нужно поговорить с вами, – вмешался Евгений. – И я попросил Алексея… Пожалуйста, это очень важно.

– Конечно, пожалуйста, – пробормотала я, озадаченная.

– Спасибо, Катя. Вы не представляете себе… я пришел к ребятам только из-за вас.

– Катенька, я ничего не знал, это не заговор, малышаня, честное слово! – заюлил Добродеев. – Женя отказался идти к Павлику, а когда узнал, что будешь ты, сразу примчался.

Я пожала плечами, и мы поехали к Евгению Немировскому. Я думала, что увижу Марту – после слов Лолы мне хотелось посмотреть на нее. Но Марты дома не оказалось.

Евгений жил в старом доме, в большой квартире – не знаю, сколько было в ней комнат, думаю, по меньшей мере три. В гостиной – солидная тяжелая мебель, толстый ковер на полу в оливковых тонах, портьеры в масть, мерцание хрусталя, массивные диваны и кресла. Картины в старинных рамах – пейзажи, жанровые сцены; на одной – бурлаки, тянущие баржу, которые сюда явно не вписывались.

– Алеша, может, кофе? – произнес Евгений, и Добродеев, мигом сообразивший, что к чему, улетел на кухню. – Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, Катя.

Он смотрел на меня измученными больным глазами, и я подумала, что случилось непоправимое. И последние четыре часа он провел, умирая от беспокойства и считая минуты. Что же у него стряслось?

Он привел меня в кабинет, включил настольную лампу. Комната напоминала библиотеку – стены были закрыты стеллажами: здесь были старинные фолианты с золотыми корешками, современные издания – отдельные тома, потрепанные и новые, собрания сочинений, толстые журналы, мелкие брошюры и разноцветные папки, набитые бумагами.

– Спасибо, Катя… я… очень надеюсь, что вы сможете помочь. Больше бросаться мне некуда. Я с ума схожу… Так получилось, что в последние дни я был занят, мы проводили круглый стол по билингвизму. Тема очень популярна сейчас, когда многие соотечественники оказались за рубежом. Приехали коллеги из Франции, Бельгии, Италии, Штатов. Двоих я приютил у себя, а Марта ушла к себе. Мы живем на два дома – у нее своя квартира. В последний раз я говорил с ней в четверг утром… девятого декабря, все было в порядке, в тот день было открытие, работы невпроворот, всякие организационные вопросы. Потом, как водится, посидели у меня… На следующее утро, в пятницу, снова дым коромыслом, я позвонил Марте, но она не ответила, я наговорил на автоответчик. И все.

– Все?

– Все. Марта исчезла. Она не перезвонила мне в пятницу, а я не хватился – у нас был банкет, в субботу я был занят в первой половине дня, потом поехал к ней, но дома ее не было. На звонки она не отвечает, ее мобильный телефон молчит. Просто молчит, как будто его нет. В субботу я остался у нее, ждал, не ложился до утра, потом стал обзванивать больницы и травмпункты. Утром в воскресенье пошел в полицию, написал заявление. Мне сказали ждать, может, она вернется. Но… это полнейшая бессмыслица, она не могла уйти или уехать, не сказавшись, Марта не такой человек! Я не понимаю, что происходит! Сегодня вторник… пятый день! В воскресенье днем позвонила моя родственница и спросила, где Марта. Она рассказала, что в пятницу в вечерних новостях был сюжет о ДТП, и мелькнул кадр – женщина на носилках, и ей показалось, что это Марта. Я позвонил в студию, нашел знакомых, добился, чтобы мне показали ролик. У меня есть копия. Женщина действительно похожа на Марту, но поручиться не могу. Паспорта ее никто не проверял. Белая шубка, везде кровь, вопли сирен…