Любовница авторитета - Владимир Колычев

Потерпевшего доставили в больницу, следователь принял решение о возбуждении уголовного дела, и опера уже работали.

– А вот и машина! – Кустарев без особого труда сдерживал юношеский восторг.

Он уже, можно сказать, бывалый опер, не пристало ему выставлять напоказ телячьи радости.

Красный, порядком подержанный «Паджеро» стоял в окружении кустов и деревьев, на маленькой поляне у реки. Некто гражданин Петряев решил вчера искупаться, приехал сюда, здесь его и накрыли. Но искупаться он все-таки успел. Вышел из воды, стал одеваться, натянул на себя футболку, в этот момент и выключился свет…

Правда, вскоре он очнулся, но в сознание пришел частично. Петряев даже не помнил, как вышел на дорогу, как его подобрали, отвезли в больницу. Память вернулась к нему только сегодня, он и рассказал, как было дело, где искать машину.

Грабитель ударил потерпевшего по голове чем-то твердым и тяжелым, предположительно, камнем. Подкрался со спины и нанес удар. Что было дальше, непонятно.

Деньги, документы, ключи – все это оставалось в машине. Что со всем этим стало, Петряев не знал. Это и предстояло выяснить.

Кустарев подошел к машине, достал платок, накрыл им ручку, чтобы не уничтожить «пальчики» преступника.

– Закрыто… – Гриша заглянул внутрь. – На сигналку поставлено.

Одинцов молча наблюдал за ним. Не его это дело – машину потерпевшего искать, под это дело заточена патрульно-постовая служба. Но раз уж им выпала такая честь – первыми прибыть на место преступления, пусть Кустарев сам проводит предварительный осмотр. Он молодой, ему практика нужна, и так, чтобы без посторонней помощи. А он пока следователю позвонит, пусть выезжает с криминалистом. Судмедэксперт, к счастью, не нужен.

– Там на сиденье ничего нет, – сказал Кустарев.

Максим покачал головой. Надо бы еще и понятых организовать, а то вдруг Петряев решит переложить все с больной головы на здоровую. Скажет, что менты его ограбили, еще и мародерами обзовет. Человеческая благодарность – штука беспредельная…

А денег у Петряева, как он говорил, было немало, тридцать девять тысяч рублей. Он допускал ограбление, но в то же время и сомневался в этом. Цепь с крестиком преступник с него не сорвал, а там грамм семь-восемь золота. И печатку с камнем с пальца не снял.

– Да и не может быть, – вслух рассудил Кустарев. – Не для забавы же Петряева ударили. Ограбление это. Как пить дать, ограбление.

Одинцов ничего не говорил, но смотрел с ожиданием. Хотелось бы засвидетельствовать фонтан умозаключений.

– А машину почему не взял?

Максим поощрительно кивнул. Именно этот вопрос он и хотел услышать.

– Возиться не захотел… И золото не взял… Только деньги… Не дурак.

– Чистюля, – подсказал Одинцов.

Сбыт краденых вещей – дело доходное, но вместе с тем и опасное. Взял грабитель золотую вещицу, снес ее скупщику – вот цепочка и потянулась. Барыга продает драгоценную безделушку, покупатель со своим приобретением случайно или по закону подлости попадается на глаза оперативникам, те опознают вещицу – вот цепочка в обратную сторону и потянулась. И на преступника вывела. Но чаще всего краденая вещь обнаруживается у самого скупщика. Если не все, то многие такие барыги взяты на негласный учет – или стучат операм в режиме реального времени, или сливают информацию в ответ на запрос… В общем, умный вор с вещами старается не связываться…

– И с опытом, – вслух подумал Кустарев.

Одинцов поднял вверх указательный палец, поощряя молодого сыскаря и заостряя внимание на его выводах.

– Вопрос, откуда он, этот умный, здесь взялся?

– Или случайно, или выслеживал, – кивнул Максим.

Преступник мог просто идти по дороге вдоль реки. Внедорожник стоял в зеленой зоне, но, в принципе, с дороги его можно было заметить… А возможно, преступник выслеживал жертву. Или преступники. Как это делал тот же Конюх со своими бандитами. Но Конюх охотился за машинами, а здесь пропали только деньги.

– Может, кто-то из своих? – предположил Кустраев. – Кто-то, кто знал про деньги Петряева.