Собачий вальс Мендельсона - Маргарита Южина

На следующий день была суббота, и Сашка решила пригласить к обеду всех своих подруг – еще вчера надо было поговорить, девочки старались, а она… Но разве она могла что-то сделать, когда Павел так стремительно увез ее на романтический вечер? А вот, чтобы девочки не слишком на нее сердились, она приготовит сегодня два салатика, тортик, давно руки чешутся повторить рецепт из Интернета, такой аппетитный, ну и купит бутылочку вина. В обед это все можно будет попробовать, а заодно и выяснить, есть ли у кого новости и какие.

Сашка так еще вечером придумала, даже девчонкам эсэмэски скинула с приглашением, чтобы поздно не будить, но сразу после утренней прогулки к Саше прибежала Люська.

– Сашенька, привет, моя дорогая! – затараторила она, врываясь в комнату. – Жорик, солнышко мое! Посмотри, что тебе тетя Люся купила! Жо… Саша! Что у него с задней лапкой?! Почему она перевязана? Вы порезались? У него перелом? Что ты молчишь, как рак?! Надо его уложить, пусть не наступает на лапочку!

– Все у него нормально с лапкой, – отвечала Сашка. – У него ушко болит.

Люська недоуменно поморгала и повела шеей:

– Саша, меня всегда убивала твоя железная логика. Очень сильно… Ушко болит, а чего ты парню лапу-то перевязала? Или повязка сползла?

– Не сползла, а чтобы он не чесал себе ухо лапой! Потому что я ему ухо закапала, а он раздирает! Вот я лапу и перевязала, еще и вату туда положила – теперь пусть чешется. Давай свои витамины.

Люська расположилась в кресле, вытащила коробочку с витаминами и двумя пальчиками ухватилась за Сашкину руку, на которой красовался массивный перстень.

– Это чего? – удивленно подняла она глаза на Сашку. – Ты стала увлекаться дешевой бижутерией?

Сашка хмыкнула.

– Люся, ты глупая женщина. Но даже ты, кажется, сразу сообразила, что это совсем не дешевая бижутерия. Иначе с чего бы тебя так перекосило. Это, Люсенька, старинный перстень. Родовая реликвия. Ага. Передается из поколения в поколение самой любимой женщине.

– Ясненько… То есть предки твоего теперешнего любимого были крепостными крестьянами, да? Ну, что уж, совсем нищие. Могли бы и золото потомкам передавать-то.

– Дура ты, Люська. Ты работу-то видишь? Хотя… Вот Жорка лучше тебя в драгоценностях разбирается, – фыркнула Сашка и поправила волосы. – И вообще… да пусть оно из хоть из какого-нибудь олова сделано, сама же видишь – кольцо старинное. И мне его передали как любимой женщине. А твои предки, чтоб ты знала, еще обезьянами были, когда его – уже крепостными крестьянами! Потому что вы со своим братцем уж больно заторможенные в развитии!

Люська слушала, раскрыв рот, а потом закатила глазки и замахала руками.

– Сашка, ну хва-атит! Я тебе сейчас такое расскажу! Ты не представляешь! Мы вчера так чудно посидели! Вот жалко, что тебя с нами не было. Хотя…

– Да и не звал никто, – напомнила Сашка.

– Вот я и говорю – такая жалость. Сначала все было обычно, ну сама знаешь, вино там дорогое, музыка, медленные танцы, а потом… Представляешь, выключили свет, и вкатывается огромный то-орт! И прямо к нашему столику! Сашка, мы прямо обалдели! А потом из торта ка-а-ак выскочит девчонка какая-то! Раздетая вся, ра-адостная. И как давай эта девица кренделя вокруг нашего Фимочки выписывать, ты не представляешь! Он от нее и так, и эдак, а она ни в какую! Прилипла к нему – не оторвешь! То на колени к нему усядется, то пуговку ему расстегнет, то за галстук потянет! Ты бы видела его физиономию!

– Погоди! – насупилась Сашка. – А чего это она к Фимочке-то полезла?

– Сама не знаю! Но это было что-то!

– А как на все это Антонина смотрела?

– А что она скажет? Сидела и глазами хлопала. Сначала вроде бы даже улыбаться пыталась, а потом, смотрю, у нее уже слезки на колесиках. Тогда уже я встала. Ну, ты знаешь, что бывает, когда я встаю, да? Так вот, я встала и приказным тоном эту профурсетку ка-а-ак отшвырну на соседний столик! А она поднимается и ка-а-ак давай в нас тортом швыряться! Там та-ак классно было! Короче, ты нам должна за два испорченных платья, Женечке за рубашку, Антонине за три сеанса психолога, потому что у нее сразу же началась жуткая депрессия. Ну, я тебе потом ценнички выложу.