Призрак музыки - Александра Маринина

Хозяин комнаты был мертв, пожалуй, уже около получаса.Наружный осмотр давал основания говорить о том, что скончался он в мучениях,хотя никаких следов истязаний или повреждений не было.

– Что ж вы «Скорую»-то не вызвали? – с упреком спросилмолоденький милиционер у вызвавшей их пожилой соседки.

– Да вызывала я, вызывала, – заторопиласьсоседка, – только смотрю – час прошел, второй, а их все нету. Я кКосте-то захожу, посмотреть хотела, как он там, а он уж и не дышит. Вот я икинулась вам звонить.

– А у вас что же, ключи были от его двери?

– Нет, откуда? Он часа в четыре ко мне в квартиру позвонил,на ногах прямо еле стоит, говорит: «Тетя Клава, вызовите мне „Скорую“, плохомне, помираю». У него самого телефона-то нету. Я говорю, мол, сейчаспозвоню, вызову, а ты иди к себе, ложись, да дверь не запирай, оставь открытой,чтобы войти можно было, а то вдруг сам открыть не сможешь. Он пошел к себе, ая, значит, позвонила и стала ждать. Врачей все нету и нету. Я к Косте раззашла, другой, гляжу, ему все хуже и хуже делается, он уже глаза не открывает,белый весь, прям ужас какой-то, смотреть невозможно. А потом уж, натретий-то раз, я испугалась, что он помер совсем, и в милицию позвонила.

Милиция приехала сразу только благодаря тому, что находиласьна соседней улице. В пятницу после пяти вечера проехать по Москве былоневозможно, все двигались за город, не желая оставаться на выходные враскаленном городе и надеясь хоть на какое-нибудь облегчение среди деревьев ивозле водоемов. Понятно, что «Скорая» приедет еще не скоро. Пробки всюдумногочасовые, так что ничего удивительного, особенно если учесть, что кюношеской Олимпиаде городские власти судорожно кинулись приводить в порядокхотя бы основные трассы, как раз те самые, по которым москвичи двигались загород. Из-за ремонтных работ на широких дорогах оставались лишь узкиегорловинки, в которые с трудом протискивались не умеющие двигаться по очередиавтовладельцы, не желающие считаться с элементарными законами механики ипропускать друг друга.

Оглядев комнату, милиционеры переглянулись.

– То ли склад, то ли подпольное производство, – сказалодин из них, показывая на множество коробок, часть из которых была пустой,другая же часть заполнена аудиокассетами.

– Скорее производство, смотри, сколько техники.И кассеты, судя по надписям, одинаковые, – ответил другой. –Саундтрек «Титаника». Ты чуешь, чем пахнет? Фильм только-только на экранывышел, а у них уже саундтрек в немереных количествах. Наверняка пиратскаязапись.

Оба сошлись на том, что труп скорее всего не криминальный,поскольку исколотые донельзя руки и бедра покойного красноречивосвидетельствовали о его пристрастии к наркотикам. Однако коллег, занимающихсявидео– и аудиопиратством, вызывать надо, тут, совершенно очевидно, их поледеятельности.

Вечером в понедельник сотрудник, сортировавший исоставлявший опись кассет, изъятых у скоропостижно скончавшегося КонстантинаВяткина, наткнулся на знакомые слова. Где-то он их уже видел, причем совсемнедавно. Кассет было много, глаза устали, внимание рассеивалось, и онзажмурился и откинулся на спинку жесткого стула, чтобы отдохнуть. Потомпокрутил головой в разные стороны, чтобы размять затекшие мышцы шеи, искользнул глазами по прилепленной скотчем к стене бумажке, на которой толстымфломастером были выведены те самые слова. Феликс Мендельсон-Бартольди,Шотландская симфония. И ниже – номер телефона и фамилия человека, скоторым нужно связаться.

– Я насчет Мендельсона, – невнятно произнес он втрубку, когда ему ответил женский голос.

– Да-да, я вас слушаю.

– Тут появилась кассета, если интересуетесь – заходите.

– Как долго вы еще пробудете на месте?

– Часа полтора как минимум.

– Спасибо, я обязательно зайду.

Нельзя сказать, чтобы сотрудник, сортировавший кассеты, былобразцом исполнительности, и в иной ситуации он, может быть, и не стал бызвонить насчет кассеты. Но он ужасно устал, ему требовалась передышка, а вкачестве таковой вполне подойдет выполнение чьей-то просьбы. И тебеполезно, и человеку приятно.

Он еще немного посидел с закрытыми глазами и, вздохнув,снова принялся за длинную бесконечную опись.

* * *

Когда Денис вернулся, Артем уже не спал. Он лежал в постели,закинув руки за голову, и мечтал о чем-то, судя по улыбке, приятном.

– Нашел запись? – сразу же спросил он, едва Денис вошелв комнату.

– Кажется, да. С парнем одним познакомился, он сказал,что знает, у кого есть эта запись, и вечером принесет.

– Правда? – обрадовался Артем. – Вот здорово.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Сейчас будешь пить лекарство, – строго сказалДенис. – И горло полоскать. И температуру надо измерить.

– Да ну ее, Дениска, чего ее мерить? Я и так чувствую,что ее нет, – сопротивлялся Артем.

– Нет, – твердо сказал Денис, – тетя Катя сказала,что измерять надо с четырех до шести вечера, она придет с работы и спросит. Чтоя ей скажу?

Сердце его пело от радости. Он вновь безраздельно властвовалнад другом, подавал ему лекарства и градусник, руководил им, проявлял строгость,всеми своими действиями демонстрируя собственную необходимость Артему. Он дажесумел выполнить, казалось бы, невыполнимое: нашел для него редкий диск,которого уже давно нет в продаже. Но он нашел его, потому что так захотелАртем. Артем такой умный, такой взрослый, такой необыкновенный, талантливый,быть рядом с ним, дружить с ним, помогать ему – нет в жизни большего счастья.