Мисс Невезучесть - Вера Иванова

На этот раз я решила надеть не самые высокие каблуки, поэтому долго и придирчиво рылась в маминой обуви. После всех недавних событий времени у меня было в обрез, поэтому я ужасно расстроилась, найдя в мамином шкафу только одну нужную туфлю: именно эта крокодиловая пара чудесно гармонировала с бордовыми колготками и коричневыми шортиками, которые я собиралась надеть на открытие выставки. «Семь бед — один ответ», — решила я, опустошая мамин гардероб.

К счастью, я вовремя сообразила, где могла быть вторая туфля, — под кроватью в моей комнате: это обычное место, куда отправляется обувь — чтобы не путалась под ногами.

Туфля действительно оказалась там. Отличный повод порадовать Танюсика! Тем более что я все еще чувствовала себя виноватой в том, что иду на вернисаж одна.

«Я нашла мамину туфлю!» — написала я подруге, и через несколько секунд пришел ответ:

«Лечу!!!»

Если я и была в чем-то виновата, то теперь полностью реабилитировалась — подруга была рада поучаствовать в подготовке к очередному шоу.

Мы начали с того, что сели пить чай. Теперь можно было спокойно обсудить невероятные события этого умопомрачительного дня.

— Тебе парни не звонили? — поинтересовалась Танюсик, накладывая своего любимого клубничного варенья.

— Нет, — вздохнула я и потянулась за абрикосовым. — Смыш даже на эсэмэски не отвечает!

— Брыкало тоже, — пригорюнилась Танюсик. — Интересно, они догнали его?

Да, это было именно так — с того момента, как велосипед сантехника исчез из виду, никаких сведений о парнях у нас не было. Мы только и успели, что рассказать обо всем милиции, после чего милицейская машина тоже исчезла. А следом устремился сантехник с криком, что у него угнали велосипед.

После этого мы с Танюсиком, постояв еще немного у подъезда, отправились домой: она — делать уроки, я — готовиться к двойному свиданию.

— Счастливая ты, Сашуля, — в который раз за эти дни повторила подруга. — У меня — уроки, уборка и Подлипки (там у Танюсика дача), а у тебя — звезды, вернисажи и Сингапур!

— И еще четыре двойки и записка родителям, — напомнила я. — А также анонимка, бандит в комнате и мотоцикл под окнами. Знаешь, я уже начинаю скучать по нормальной жизни.

— Ты так говоришь, потому что призы сыплются на тебя как из рога изобилия, — возразила Танюсик. — А посидела бы ты на голодном пайке…

И вот тут-то на меня и напал приступ великодушия.

— А знаешь что, Танюсик! — воскликнула я. — А пойдем-ка мы на выставку вместе! Я тут подумала — что я буду делать одна с этими двумя звездами? Да и жирно мне будет…

— Ой… Да ты что… Правда? Мне тоже можно?! Сашуля, ты золото! — бросилась обниматься Танюсик. А потом побежала к себе переодеваться.

Надо отдать Танюсику должное — она умела собираться как по тревоге. Не прошло и пятнадцати минут, как она стояла передо мной во всей красе: под серебряным плащиком — розовое короткое платье с пышной оборкой, белые босоножки на девятисантиметровых каблуках, цветастый шелковый шарфик и белая сумочка. На шее — те самые бусы, на щедро раскрашенном лице сияет голливудская улыбка, темные дредды топорщатся во все стороны — в общем, готовый кадр на обложку модного журнала. Но и я была не промах — блестящая золотистая блузка, коричневые шортики и жилетка, мамины туфли, мой любимый желтый клетчатый плащик, сумка со стразами, цветастый шарфик и сноп сияющих косичек.

Потом Танюсик вспомнила:

— Ой! А цветы! Мы совсем забыли! На открытие выставки полагается дарить букеты…

Недолго думая, я быстро собрала разбросанные по столу кленовые листья:

— Сойдет?

— Отлично! Лучше и не придумаешь!

Но неожиданности этого дня, оказывается, еще не закончились: не успели мы выйти из квартиры, как раздался звонок в дверь.

Это был Брыкало. Он выглядел так, как будто только что бежал марафон или поднимался пешком на восьмой этаж: тяжело дышал, волосы налипли на потный лоб, лицо раскраснелось.