Мисс Невезучесть - Вера Иванова

— Да, — неожиданно легко согласился Смыш, и я поняла, что эта упертая молчаливость связана вовсе не с его вредностью, а с невероятным волнением. — Это за кладбищем, Аникеевский тупик.

— Так бы сразу и сказал! — обрадовался Брыкало. — Я это место хорошо знаю. Мы тут срезать можем, дворами. За десять минут доберемся! Сейчас направо, в арку, а там я покажу куда…

Он подсказывал шоферу маршрут, тот наносил его на GPS.

— Да я всю Москву на велике исколесил! Если чего надо будет, не стесняйтесь, обращайтесь, я вам такие нитки нарисую…

Благодаря навигаторским способностям Брыкалы мы действительно в считаные минуты объехали пробку и вскоре оказались перед огромным мрачным зданием недостроенной многоэтажной парковки.

— Значит, вот где его спрятали, — пробормотал Смыш, выкатываясь из машины вслед за мной.

Так вот в чем дело!

— А ну давай, выкладывай! — набросились мы на конспиратора, и на этот раз нам удалось-таки расколоть его. Не устояв под шквалом наших вопросов, Смыш сообщил нечто невероятное: всемирно известный певец, любимец миллионов Тима Милан пропал отнюдь не из-за своего легкомыслия и безответственности, а потому, что был похищен, и прятали его именно здесь.

— И ты молчал! — укоризненно произнес Сергей и решительно вытащил мобильник. — Надо было давно вызвать милицию! Говори, куда идти!

— Я не знаю, — Смыш пожал плечами. Он выглядел несчастным и усталым. — Я не думал, что тут стройка. Я думал, это жилой дом.

— Да, дела… — Брыкало резким жестом взъерошил шевелюру. — В этих катакомбах слона спрятать можно, и не одного.

— Не предполагал, что ты знаешь слово «катакомбы», — пробормотал Смыш, за что был удостоен увесистого шлепка.

— Сюда бы Клему, — вздохнула Танюсик. — Если уж она мою сережку с закрытыми глазами нашла, то Милана и подавно отыскала бы.

— Скоро милиция приедет, — сердито сказал Сергей. — С розыскной собакой.

— А мне все-таки кажется, что можно и самим поискать, — пробормотал Миша и вдруг неожиданно сложил руки рупором у рта и гаркнул: — Эй! Есть кто-нибудь? Тима! Милан! Ау-у-у!

Ответом было молчание. Тогда мы все начали орать, прыгать и размахивать руками. Наши крики, усиленные эхом, отскакивали от стен и улетали в пространство, но никто не откликнулся, только стая вспугнутых ворон улетела прочь, недовольно каркая.

— Бесполезняк, — вынес приговор Брыкало. — Зря парились. Пусто. Никого тут нет!

Миша, не ответив ему, склонился к истоптанной земле:

— Ага! Отпечатков не так уж и много. Попробуем проследить, куда они ведут…

Он двинулся в глубь парковки, и я пошла за ним: почему-то мне казалось, что невероятное чутье не подведет хоббита и на этот раз. Следом зацокала каблуками Танюсик, за ней потянулись Брыкало с Сергеем.

— Должен же хоть кто-то из взрослых присмотреть за вами, — объяснил певец. — А то для вашей энергии никаких мирных целей не хватит.

Некоторое время мы лавировали между лужами и кучами строительного мусора, пока следы не вывели нас к двум ящикам, возле которых стояли три пустые бутылки.

— Молодец, следопыт! — снова увесисто шлепнул Смыша Брыкало. — Меткое попадание. Вывел нас в самое сердце этого злачного места. И что дальше?

Миша растерянно пожал плечами. Он выглядел несчастным, просто убитым — еще бы, так опростоволоситься! Не лучше смотрелись и Танюсик с Брыкалой — на их бледных осунувшихся лицах читались усталость и разочарование. Надо было что-то делать, но что?

И тогда я принюхалась. Запахи были знакомые: мой «Премьер жюр», Танюсиков «Ультрафиолет», «XS» Сергея, «Блэк код» Смыша и крепкий пот Брыкалы — Сеня не признавал дезодорантов. Потом я принюхалась посильнее — к смеси знакомых ароматов добавился водочный дух от пустых бутылок, табачный — от окурков.

Но было и еще кое-что… Неуловимое, но все-таки узнаваемое… Я закрыла глаза, сосредоточилась…

И узнала! «Аква ди Жио» Тимы Милана!

О, это был мой звездный час!

— За мной! — скомандовала я и повела нашу орду в набег на другое крыло здания. И снова мы мчались куда-то, мелькая между бетонными тумбами и ржавыми железками, перепрыгивая через дыры и кучи мусора… Мой верный нюх довел нас до бензиновой лужи, но дальше нить запаха прерывалась.

— И что? Куда? — забеспокоились храбрые воины, но — ах! — немного потоптавшись у лужи, я вынуждена была признать, что тоже потерпела полное фиаско.

Очередная неудача завела наши поиски в тупик. Навалилась невероятная усталость, мне захотелось сесть и ничего не делать. Я опустилась на один из ящиков и вытянула ноги. И почему я не надела кедики? Хотя ладно, в этой грязи я бы их просто убила. А так хоть мамины туфли пострадали… Нет, лучше не думать об этом и не смотреть на ноги, а то опять захочется плакать!

— Осторожно! Твоя одежда! Тут же грязно! — воскликнул Миша, но я только махнула рукой — хуже быть все равно не могло. После своего «боевого крещения» Золушка претерпела обратное превращение — из принцессы в замарашку.

Танюсик тоже подсчитывала потери, все больше и больше мрачнея.

— Так… Два ногтя и три дреда… И туфли можно выкидывать… И платье… И уроки опять не успеем сделать, — бормотала она, придя в самое мрачное настроение.

Воцарилось всеобщее уныние: как будто из воздушного шарика наших надежд вышел воздух, и он поник и сморщился. Не хотелось разговаривать, стало холодно. Мы с Танюсиком обнялись и замерли, прижавшись друг к другу. Брыкало подбирал с пола камешки и швырял их об стенку, а Миша что-то чертил в цементной пыли носком модного ботинка.

И вдруг произошло нечто неожиданное. Окинув нас озабоченным взглядом, Сергей Пузырев глубоко вздохнул и пошел к пандусу.

— Вы куда? — крикнула я, позабыв про наш с ним этикет.

— Сейчас увидишь! — ответил он, поправляя пиджак и приглаживая волосы.

— Как перед концертом… — прошептала Танюсик и оказалась права.

Окинув взглядом уходящие ввысь бетонные своды, Сергей набрал в грудь воздуху и… запел! Это была новая, совершенно незнакомая песня — но такая красивая, что окружающий мир начал преображаться. Голос его, постепенно усиливаясь, дошел до самых высоких нот, откатился от стен и разнесся по всему огромному зданию, превращая его в гулкий концертный зал.

И в ответ — о, этот момент я не забуду никогда в жизни! — раздался другой голос. Он шел из дальнего, противоположного угла парковки и вначале был таким слабым и прерывистым, что мы не сразу узнали его. Но постепенно он окреп, налился мощью и сплелся с голосом Сергея — теперь они пели дуэтом, и это было так восхитительно, что не осталось никаких сомнений, КТО пел в другом конце здания. Тима. Милан. Пропавший певец. Который наконец нашелся!

От избытка чувств мы с Танюсиком расплакались, а потом вместе с остальными бросились на этот волшебный голос — он вел нас, как маяк или путеводная звезда. Не разбирая дороги, мы мчались на зов, пока не оказались около огромной металлической двери, которая, к счастью, была закрыта только на три громадных засова. Но разве могли эти жалкие запоры устоять перед могучими усилиями вошедших в азарт спасателей! Несколько мощных движений — и вот уже пленник на свободе, он выходит из кромешной тьмы и стоит перед нами, целый и невредимый, и щурится от света. Он выглядит уставшим и измученным, вокруг его глаз залегли темные круги, однако на лице сияет улыбка, и первые слова, с которыми он обращается к нам, это: