Убийство в доме викария - Агата Кристи

– Мне позвонили...

– Когда?

– Вчера днем – точнее, ближе к вечеру. Около половиныседьмого. Я подошла к телефону, ни о чем не подозревая. И на меня тут жепосыпались грязные оскорбления, угрозы...

– А в каких словах это выражалось?

Миссис Прайс Ридли слегка порозовела.

– Я отказываюсь их повторять.

– В нецензурных выражениях, – сообщил констебль, слегкаприглушая свой рокочущий бас.

– Вы услышали площадную брань?

– Смотря что называть площадной бранью.

– А вы поняли, о чем идет речь? – спросил я.

– Разумеется, поняла.

– Значит, никакой грубой брани не было, – сказал я.

Миссис Прайс Ридли подозрительно взглянула на меня.

– Утонченная леди, естественно, не может быть знакома сгрубой бранью, – пояснил я.

– Да нет, никаких дурных слов не было, – сказала миссисПрайс Ридли. – Вначале я даже попалась на удочку. Приняла за обычныйразговор. Потом это... э-э... лицо перешло к личным оскорблениям.

– Оскорблениям?

– Да, это были ужасные оскорбления. Я так перепугалась!

– Угрожали вам, да?

– Да. А я не привыкла, чтобы мне угрожали.

– А чем они вам угрожали? Речь шла о телесных повреждениях?

– Этого бы я не сказала.

– Боюсь, миссис Прайс Ридли, что вам придется быть несколькоболее откровенной. Чем именно вам угрожали?

Миссис Прайс Ридли явно не хотелось отвечать на этот вопрос.

– Точно не могу вспомнить. Я так переволновалась. Но подконец, когда я была уже совсем вне себя, этот негодяй расхохотался.

– Голос был мужской или женский?

– Голос дегенерата, – авторитетно заявила миссис ПрайсРидли. – Неестественный, я бы сказала. То грубый, то писклявый. Очень странныйголос.

– Наверно, обычный розыгрыш, – утешил ее полковник.

– Если и так, то преступный розыгрыш – у меня мог случитьсяразрыв сердца!

– Мы постараемся все выяснить, – сказалполковник. – Верно, инспектор? Проверьте, откуда звонили. Вы не могли бысказать нам более определенно, что он говорил, миссис Прайс Ридли?

В глубине души миссис Прайс Ридли началась жестокая борьба.Скрытность боролась с мстительностью. Мстительность возобладала.

– Конечно, это должно остаться между нами, – началаона.

– Разумеется!

– Это существо сказало – я вряд ли смогу повторить этислова...

– Ничего, ничего, – ободряюще вставил полковникМельчетт.

– Вы зловредная старая сплетница! Я, полковник Мельчетт! Я –старая сплетница! Но на этот раз вы зашли чересчур . Скотленд-Ярд вас притянетк суду за клевету.

– Понимаю, как вы разволновались, – заметил полковникМельчетт, покусывая усы, чтобы скрыть улыбку.

– Попридержите , а то вам будет худо, и очень худо. Не могувам передать, с какой угрозой это было сказано. Я еле выговорила: «Кто вы?»,вот так, и голос ответил: «Мститель». Я слабо вскрикнула. Слово прозвучало такжутко. А потом – потом оно засмеялось! Засмеялось! Это я точно слышала. И все.Я слышала, как оно повесило трубку. Конечно, я тут же позвонила на коммутатор,узнать, откуда звонили, а они сказали, что понятия не имеют. Вы же знаете,какие там барышни. Ужасающе грубые и черствые.

– О да, – сказал я.

– Я просто лишилась сил, – продолжала миссис ПрайсРидли. – Нервы были так взвинчены, что, когда в лесу раздался выстрел, ябуквально подскочила на полметра, уверяю вас. Можете себе представить!

– Выстрел в лесу? – насторожился инспектор Слак.

– Я была в таком состоянии, что он мне показался выстреломиз пушки. О, воскликнула я и без сил упала на софу. Клара была вынужденапринести мне стаканчик терносливовой наливки.

– Ужасно, – сказал Мельчетт. – Ужасно. Для вас этобыло тяжкое испытание. Выстрел был очень громкий, как вы сказали? Как будтостреляли поблизости?

– Мне это показалось, у меня нервы не выдержали.

– Конечно. Я понимаю. А в какое время вы слышали выстрел?Нам нужно знать, чтобы проследить, кто звонил.

– Примерно в половине седьмого.

– А более точно вы не могли бы сказать?

– Видите ли, маленькие часы у меня на камине только чтоотзвонили половину часа, и я сказала себе: «Эти часы опять спешат». (Часы ивправду убегают.) Я посмотрела на свои часики, и на них было всего десять минутседьмого, но, когда я поднесла их к уху, оказалось, что они стоят. Тут яподумала: «Что ж, если эти часы спешат, я через минуту-другую услышу звон нацерковной колокольне». Но тут, как назло, зазвонил телефон, и у меня все изголовы вылетело. – Она замолчала, еле переводя дух.

– Что ж, это достаточно точно, – сказал полковникМельчетт. – Мы все для вас сделаем, миссис Прайс Ридли.

– Вы просто считайте это глупой шуткой и больше нетревожьтесь, миссис Прайс Ридли, – добавил я.

Она холодно посмотрела на меня. Я понял, что происшествие сфунтовой бумажкой еще не позабыто.

– Диковинные вещи творятся у нас в деревне последнеевремя, – сказала она, обращаясь к Мельчетту. – Диковинные вещи, иначене скажешь. Полковник Протеро собирался ими заняться, и что же с ним сделали, сбедняжкой? Может, настал и мой черед?

И она удалилась, недовольно покачивая головой. Мельчеттпробормотал себе под нос: «Увы, едва ли». Потом вопросительно взглянул наинспектора Слака.

Славный служака медленно наклонил голову.

– Похоже, все сходится, сэр. Выстрел слышали трое. Остаетсяузнать, кто стрелял. Возня с делом мистера Реддинга порядком нас задержала. Ноу нас есть кое-какие зацепки. Пока я считал мистера Реддинга виновным, я ихигнорировал. Теперь все переменилось. И первое, чем я займусь, – этотелефонный звонок.

– К миссис Прайс Ридли?

Инспектор ухмыльнулся:

– Да нет, хотя придется взять и его на заметку, а тостарушенция от нас не отвяжется. Я говорю про ложный звонок, которым вызваливикария.

– Да, – сказал Мельчетт. – Это очень важно.

– А потом мы выясним, что делал каждый из них между шестью исемью часами. Я хочу сказать, опросим всех в Старой Усадьбе, да и в деревнетоже придется почти всех допросить.

Я не сдержал вздоха:

– Вы на диво энергичны, инспектор Слак.