Волчара выходит на след - Кирилл Казанцев

На скорую руку перекусив килькой в томате с сухарями, которую Славкин нашел после долгих ковыряний в своей захламленной кладовке, поставили чайник на плиту. Семеныч от чаепития отказался. Ушел спать в комнату. Мостовой подошел к приоткрытой балконной двери и закурил.

– А вот теперь садись-ка рядышком, браток, и будем мы с тобою разбирать по полочкам, – сказал Славкин и похлопал своей здоровенной пятерней по пустому табурету. Подождал, пока Андрей вернется к столу и, потерев заросший щетиной подбородок, произнес: – Исходя из нашей ситуации, могу предположить следующее. Ханорик этот чернозадый появился у вашей хаты только в день нашего с тобой приезда в семь утра. Еще затемно. Это он мне потом, без тебя уже, на ушко шептанул. Отсюда вывод – тот, кто его послал, – точно знал расписание автобусов. Ты же сказал, что автобус к вам ходит только два раза в день, утром и вечером? Я правильно тебя понял?

– Правильно. Утренний в поселке – в восемь часов.

– Вот он и пригребся за час до этого, чтобы как следует облежаться. Его, естественно, ссадили с машины на подъезде к поселку. В Ретиховку, конечно, она не заходила. Это дела не меняет. Главный вопрос в том, как они вычислили точную дату твоего возвращения в Зареченск? А ты, часом, деду телеграмму не давал?

– Нет, Сань, никакой телеграммы я не отправлял.

– Подожди… Что же у нас тогда получается? А получается, что этот твой неведомый говнюк-благожелатель срисовал тебя уже по приезде в город. И, зная, где ты теперь обретаешься, тут же послал туда своего человека. Слушай, а ты, вообще, с армянами-то как? Нигде у тебя с ними непоняток не было?

– В том-то и дело, что никогда. Ничего такого и припомнить не могу. Нигде я с ними не пересекался.

– Ладно. Это тоже пока подождет. Давай дальше. Если принять во внимание, что у дома Сукоткина никто тебя не видел и записи с камер наблюдения, как ты утверждаешь, расшифровать никак не мог. Так ведь?

– Да, Сань, это я тебе гарантирую.

– Тогда выходит, что срисовал тебя кто-то из твоих давних знакомцев по этим двум твоим старым делам – пять лет назад в Ретиховке и тремя годами позже – на прииске. Ну-ка, давай еще раз пробежимся по твоим поганцам-корефанам. Напомни-ка мне еще раз, браток, кто из них в живых остался?

– Да только четверо мелких урок, шестерок на подхвате из дорофеевской ватаги. Но они же, Саш, до сих пор на зоне парятся. Все капитальные сроки схлопотали. Двое – по пятнадцать лет строгого режима. Один – десятку, а последний – семь лет.

– Вот из этих последних двух и мог кто-то запросто по УДО[32]освободиться. А что? Теоретически мог ведь? А почему бы нет? Вел там себя на зоне, как шоколадный заяц, пахал, как мужик, хоть и западло, или в администрацию стучал от всего сердца – вот и пошли ему навстречу. А если еще и забашлял нехило, так и вообще в этом сомневаться не приходится. У нас и не такое ведь бывает?

– Не знаю…

– Значит, это свое предположение мы со счетов пока не снимаем. Теперь вот что. Скажи-ка, Андрюха, а на кого этот твой Дорофеев тогда работал? Не мог же он сам, по своей инициативе вас тогда прессануть? Кто-то по-любому должен был его на это нацелить.

– Вообще-то он – мент бывший. Потом вроде как в каком-то «Шансе» или… «Нюансе» начальником охраны был. Фирма, наверно, какая-то? Я не знаю. Но на момент судебного разбирательства он уже точно нигде не числился. Это я хорошо запомнил. Хотя, если честно, я на суде ко всей этой бесконечной говорильне не особо и прислушивался. Не до того мне было.

– А вот это плохо, брат. Никогда и ни в каком состоянии нельзя по-пустому хлебалом щелкать, чтобы не пришлось потом, по прошествии определенного времени, из своей задницы ржавые гвозди драть. Это я тебе с полным основанием утверждаю. Уж в этом можешь мне поверить. Ну, ладно. Не морщи лоб. Давай-ка дальше будем… Значит, говоришь – мент?

– Бывший…

– Нет, их тоже, замудонцев, бывших не бывает. Одна шаражка. Что бывшие – что нынешние. В одной кастрюле варятся. Ой, не люблю я, брат, когда ментами пахнет. Очень не люблю. И ты говорил, вроде, что уж больно быстро тогда в тайге к тебе ОМОН приперся?

– Да думал я над этим. Тоже не совсем понятно. Танюша с Семенычем ведь тогда до поселка так и не дошли. Их по дороге прихватили. Значит, если и был звонок в милицию, то только из самой дорофеевской банды. Ну, больше никак не получается. Стрельбу в Ретиховке не слышали. Слишком далеко было.

– Вот видишь – и еще одна замута. Ну, а по второму случаю?

– Остался вроде один скользкий хвощ. Это тот, кого я как заложника по своей дури по тайге таскал… По крайней мере, я его после окончания всей этой бодяги ни среди мертвых, ни среди живых больше не видел.

– М-да… Похоже, и еще один фигурант образуется? А, Андрюш?

– Похоже на то.

– Знаешь, брат, а я, вообще, чем дольше думаю над всеми этими твоими крутыми похождениями, тем больше у меня мозги раскаляются. Куда ни кинь у тебя – везде клин. И кого ты, паря, только на хвост не намотал. Тут и менты, и китаезы, и бандюганы с фээсбэшниками. Ну полный компот! Однозначно, что неслабый ангел-хранитель у тебя имеется. Но в последнем случае что-то я друзей твоих синеперых совсем не понимаю. Это, конечно, славно, что ты им там кучу всяких подписок отвалил. Но что они – так сразу взяли и поверили? А не легче ли было тебя попросту слить? И тебя, и деда. Нет человека – нет проблемы. Так ведь? Так нет же – сами себе устроили полный головняк. Тут уж только один вывод, брат, напрашивается. Видимо, они вас еще раз собирались в какой-то своей хитроумной партии использовать. Ну, только так. Иначе ничего буквально не срастается. Въезжаешь, братка?

– Да… Информации у нас с тобой – с гулькин хрен. Но ничего. Нароем помаленьку. У меня там в вашем Зареченске один хороший старый дружбанок имеется. Опять же по Афгану. Парень он дюже дошлый и крученый. Связи кругом имеет. И самые обширные. Да и в ментуре – тоже. Так что надо будет мне к нему наведаться. И не откладывая в долгий ящик. Может, и завтра – поутру. Думаю, что толк будет. А вы с дедом, естественно, здесь поживете. Тебе туда соваться теперь категорически противопоказано. А о моем существовании никто из твоих бывших корешей пока не догадывается. Ну, если даже и видели рядом с тобой – особого внимания на меня не обратили. Им ты нужен. Ладно. Все. Давай завязывать. По черепушечке чайку да на боковую.