Покидая царство мертвых - Антон Грановский

– Суши, – сказал, не вдаваясь в подробности, Иван. – Японская еда.

– Рисовые шарики с рыбой?

– Угу.

– А сверху что?

– Водоросли.

– «Водоросли». – Максим не удержался от усмешки. – Этим вас нынче кормят в ресторанах?

– Москвичи любят японскую еду.

– Москвичи любят выпендриваться. – Максим перевел взгляд на тарелку с кусияки. – А это, надо полагать, шашлык?

– Да, – сказал Холодков. – Из кусочков куриной шкурки.

– «Из кусочков куриной шкурки», – повторил Макс. – Шашлык для лилипутов и двухлетних девочек? И как вы до этого докатились?

Иван пожал плечами, но ничего не ответил, – лишь вооружился палочками и пододвинул к себе тарелку с роллами.

– А что вы обычно ели в ресторанах? – спросил он, отправив в рот рисовый шарик с рыбой.

– Тебе перечислить?

– Угу.

Макс откинулся на спинку стула и мечтательно прикрыл глаза.

– Значит, так, – начал он. – Свиные хрящики, маринованные в майонезе и сбрызнутые лимоном. Баранья лопатка с горчицей, нашпигованная чесночком. Куриная ножка со сладкой кукурузой, картошкой и луком… Плов… Манты… Люля-кебаб… И все это под холодную водочку или, на худой конец, под красное вино…

– Я не пью спиртные напитки, – прервал его мечтания Иван.

Максим посмотрел на него удивленно. Потом усмехнулся и сказал:

– И не ешь мужскую еду. Это я уже понял.

Иван пожал плечами, доел последний кусочек ролла и придвинул к себе тарелку с кусияки. Взял крохотный шашлычок, снял зубами малюсенький кусочек жареной куриной шкурки и стал жевать. Максим смотрел на него с сожалением.

– Слушай, – снова заговорил он, – а сигареты у вас тут продают?

– Угу.

– Купи пачку, а?

– Я не курю, – сказал Иван.

– И не надо. Подымишь на меня!

– Это вредно для легких.

– У меня их нет.

– А у меня есть.

Максим посмотрел, как Иван доедает куриную шкурку, и вздохнул:

– Скучный ты парень!

– Уж какой есть. Кстати, мы так и не выяснили, почему вы вернулись. Попробуйте еще раз вспомнить.

– Вижу, ты смирился с моим присутствием?

Иван покачал головой:

– Нет. Я просто отложил решение проблемы на завтра.

– И что будет завтра? Натравишь на меня этого… как его… экзор… эсгор…

– Экзорциста, – подсказал Иван. – Может быть. Я еще не определился. Так почему вы вернулись?

Капитан Орлов сосредоточился, несколько секунд сидел молчал, потом сказал:

– Что-то такое крутится в голове… Но ускользает. Послушай-ка, как я погиб?

– А это имеет значение?

– Возможно.

– Вас подстрелили во время задержания банды Колюжного, – сказал Иван. – Деталей я не знаю.

– Ясно. А скажи…

Договорить он не успел – грянула музыка, и сцена за спиной у Макса осветилась прожекторами.

– Что это? – удивился он.

– Шоу начинается, – ответил Иван.

– Что начинается?

– Концерт.

На сцену под улюлюканье мужчин вышла длинноногая брюнетка в серебристой тунике. Она скользнула к вертикальному шесту и принялась крутиться вокруг него в грациозном танце.

Максим, повернув голову практически на сто восемьдесят градусов, смотрел на ее ритмичные выкрутасы с удивлением. Когда она сбросила с себя тунику, он озадаченно нахмурился. А когда на пол полетел серебристый бюстгальтер, Орлов, не поверив своим глазам, воскликнул:

– Она что, раздевается?

Брюнетка, продолжая вертеться вокруг шеста, приспустила серебристые трусики.

– Боже! – выдохнул Максим и, взглянув на Ивана, сухо приказал: – Иван, отвернись!

– С какой стати?

– Отвернись, говорю!

– Да в чем дело-то?

– Девочка слишком много выпила. Завтра ей будет стыдно.

Иван улыбнулся:

– Что за чушь? Раздеваться – ее работа.

– Что? – Лицо капитана Орлова потемнело. – В каком смысле?

– Вы что, ни разу не видели стриптиз?

Максим качнул головой:

– Нет.

– Это такое развлечение. Ну, как театр одного актера. То есть актрисы.

– И что, она собирается раздеться полностью?

– Конечно.

Максим вскочил со стула.

– Пойдем отсюда! – приказал он.

– Но…

– Пойдем, а то я начну орать тебе на ухо, пока ты не свихнешься!

– Ладно, ладно, – примирительно и удивленно проговорил Холодков. – Только я расплачусь с официанткой.

Несколько минут спустя они вышли из бара на свежий воздух. Максим перевел дух, покосился на Холодкова и сказал:

– Значит, говоришь, стриптиз?

– Угу, – кивнул тот.

– Тлетворное влияние загнивающего Запада. – Макс вздохнул. – Я про это слышал… Черт, жалко девчонку, молодая совсем. Ей бы еще жить да жить. Выйти замуж, родить детей… Зачем она поставила на себе крест в таком юном возрасте?

– Она его и не ставила, – сказал Иван. – В наше время стриптизерши даже становятся звездами. Ими восхищаются, им подражают. Они делают карьеру.

– Карьеру? – Максим прищурился. – Ты серьезно?

– Да.

– Кошмар! Если так пойдет и дальше, то скоро мужики будут раздеваться перед женщинами за деньги!

– Э-э…

– Ладно, расслабься, я просто нагнетаю. – Максим вздохнул. – Слава богу, до такого никогда не дойдет. Мужчины останутся мужчинами на все времена. Черт, как хочется курить! – Орлов полез в карман за леденцами. – Послушай-ка, Иван…

– Что?

– Я хочу тебя кое о чем спросить. Только поклянись, что ответишь честно.

– Клянусь.

Максим оглядел улицу, затем перевел взгляд на Холодкова и спросил, понизив голос:

– У вас была Третья мировая война, и американцы захватили нашу страну? Только отвечай честно, не щади меня.

– Я и не щажу, – пожал плечами Иван. – Никакой войны не было.

– Да? А тогда почему в Москве все вывески на английском?

Иван обвел взглядом улицу. В глаза бросилось разноцветное неоновое изобилие: «Pub», «Weekend», «Panasonic», «McDonald’s»…

– Не знаю, – сказал Иван. – Как-то так повелось.