Яд персидской сирени - Инна Бачинская

Если вы быстро находите правду — значит, вы чего-то не замечаете.

Из законов Мерфи в X-Files

— Оперативное совещание Клуба считаю открытым, — сказал Монах. — Что удалось нарыть?

Члены Детективного клуба уютно устроились под крылом у доброго Митрича. Пили пиво и беседовали на разные интересные темы. Как обычно, как всегда. На сей раз интересной темой была история семейства Мережко.

— Кое-что. В который раз прихожу к выводу, что счастливых семей не бывает, кого ни возьми, обязательно трагедия, слезы, надрыв. И счастливых браков тоже не бывает. Взять хотя бы тебя: ты был женат трижды и всякий раз сбегал, а почему?

— В корне не согласен, Леша. Когда человек твердо знает, чего хочет, все в порядке. А когда постоянные ожидания халявы, все ему должны, карьера не задалась, жена вечно недовольна, любимая женщина на стороне тоже недовольна и чего-то требует, машина — стыдоба и так далее… какое уж тут счастье? Завышенные ожидания и непременно фрустрация в итоге.

— Неужели? И какое лекарство? Сбегать?

— Снизить планку или вкалывать за троих. Можно сбечь, но всегда одно и то же, от себя не сбежишь. Если ты намекаешь на меня, то я сбегал вовсе не потому.

— А почему?

— Я бродяга, ты же знаешь. Лес, горы, костерок… какая, к черту, семейная жизнь? Кроме того, не я уходил, уходили они.

— А ты только сбегал, — скептически заметил Добродеев.

— Именно. Знаешь, какая разница между «сбежать» и «уйти»?

— В скорости?

— Я всегда ценил твое чувство юмора, но сейчас ты ошибаешься. Это абсолютно разные по смыслу слова. Когда мужчина сбегает, он, как правило, возвращается, сбегают на время: попить пивка, половить рыбу, встретиться тайком с прекрасной незнакомкой. А вот «уйти» — это серьезно, Леша. Это надолго, если не навсегда. То есть я сбегал, а они уходили, не дождавшись меня. А ведь я всегда возвращался. — Монах грустно покивал. — Жизнь страшно несправедлива, Леша.

— И нет лекарства?

— Как нет! Есть, конечно.

— Интересно послушать.

— Я же сказал! Опустить планку или заняться делом, придумать себе хобби, не ждать халявы, а вкалывать. Лично я опустил бы планку. Человеку нужно немного…

— Например? Тебе лично?

Монах задумался, загадочно глядя на Добродеева. Потом сказал:

— Чтобы было интересно: новые люди, загадки, еще топать по бездорожью и ночевать у костра. Не сотворять себе кумира. Тебе не подходит, ты у нас сноб, ты погряз в стиле и комфорте, у тебя связи.

— Чего это я сноб? — обиделся Добродеев.

— Того. Кофе в парке тебе не хорош, галстук-бабочка прямо с утра, костюмчик запредельный, крокодиловые туфли… в отличие от меня. — Монах вытянул ногу в китайской матерчатой тапочке с драконом, повертел.

— Какой крокодил, Христофорыч! Туфли как туфли, самые обыкновенные.

— Да? Тогда ладно, живи дальше, — ухмыльнулся Монах. — И еще. Нужно философски подходить к реальности, твердо памятуя, во-первых, про полосатую зебру, про свет в конце туннеля и праздник на твоей улице, а во-вторых про удачу и шанс. И самое главное — чтобы было интересно, как я уже сказал ранее. При позитивном настрое даже мелочи потрясающе интересны. Дождь, трава пахнет с ума сойти как, желудем прилетело по тыкве, фирмовый канапе Митрича с колбаской и маринованным огурчиком под пивко, даже дрянной кофе в парковом кафе… Сидишь под развесистой липой и смотришь на реку, а там кораблик пыхтит, музыка доносится, вода бликует, бьет в глаза, а ты жмуришься и радостен.

— Ты хочешь сказать, что ощущение счастья человек носит с собой? — догадался Добродеев. — Или в себе? Мысль не нова.

— Счастья, несчастья, неудачу, радость, судьбу и так далее. Да. Весь этот скарб каждый из нас таскает с собой, на собственном горбу. Мысль не нова, ты прав.

— А если кирпичом по голове? Не желудем, а кирпичом? Это тоже с собой?

Монах загадочно смотрел на Добродеева, пропускал бороду сквозь пятерню, молчал.

— Ну! — поторопил его журналист. — Открой как волхв обывателю. Личность сама решает свою судьбу или готовая программа и короткий поводок?

— Не знаю, Леша, — сказал наконец Монах. — И то, и другое.

— Это как?

— Все мы смертны. Это готовая программа или как? Все мы родились от женщины, если не клоны, конечно. Программа? — Добродеев кивнул. — Если айкью у тебя сорок процентов, то Нобелевка тебе не светит. Если ты жадина, тебя не любят женщины. Если ты весишь сто кэгэ, тебя не возьмут в балет. Да сколько угодно. Вот и отдели зерна от плевел. Если в нашу планету влетит метеорит, то кирдык всем — и толстым, и худым. Я хочу сказать, выбираешь ты, но исключительно в заданных параметрах.

— Каких?