Мадам Осень - Инна Бачинская

— Что нового, Леша? — спросил Монах. — Что уже есть? Ты в курсе?

Друзья сидели в парке на круговой скамейке с ажурной спинкой под сенью старого разлапистого вяза. Было жарко и очень тихо, птицы молчали, народу не было. Иногда гудел кораблик внизу на реке, да с легким шелестом сыпались с дерева рядом крохотные черные ягоды, похожие на вишни. Они разбивались о плитку аллеи, разбрызгивая чернильный сок. Монах пил кофе из бумажного стаканчика, Добродеев ел эскимо.

— Город гудит, Христофорыч, я даю материал об Алене… Черт! Капает! — Добродеев принялся старательно вытирать живот салфеткой. — Уже известно, что она была задушена ночью в собственной спальне, около трех утра…

— Задушена… как?

— Подушкой. В доме кроме нее находились Сунгур и Лара. Ни он, ни Лара ничего не слышали. Сын дома не ночевал. Кажется, пропали деньги и золото.

— Кто ее обнаружил?

— Сунгур. Пришел к ней утром звать на завтрак. У них разные спальни.

Долгую минуту они смотрели друг на друга. Наконец Монах сказал:

— Паршивое дело, Леша. Общеизвестно, что в убийстве жены или мужа повинна вторая половина. Статистика — восемьдесят процентов, цифра убойная. И что примечательно, примерно такая же статистика по убийцам, которые сообщают в полицию об убийстве.

— Читал, в курсе, но очень сомневаюсь. Какой идиот будет звонить в полицию и сообщать об убийстве, если он и есть убийца?

— Статистика, Леша, вещь упрямая.

— Но зачем? Я бы на его месте обошел место преступления десятой дорогой! Зачем лезть на сцену и попадать в поле зрения?

— Не согласен, Леша. Это тот самый пресловутый синдром вора, который кричит: «Держи вора». Кроме того, говорят, преступники возвращаются на место преступления, что-то их беспокоит, а сообщение об убийстве событие примерно того же порядка. Кроме того, он уже знает, что скажет следователю, чтобы подтолкнуть следствие в сторону от себя. А еще он хочет находиться поблизости, быть в курсе, полагая, что так будет меньше оснований его заподозрить. Правда, в нашем случае обнаружить тело Алены Сунгур было просто некому, кроме мужа. Сын не ночевал дома, дочь к ней вряд ли зашла бы, не те у них отношения. Ждать, пока обнаружит труп кто-нибудь другой… домработница, если у них есть домработница, забежавшая подруга или с работы позвонят и спросят, где она… не всякий выдержал бы. Представь себе, что ты сидишь за компьютером, пишешь роман, зная, что в спальне находится труп убитой тобой жены…

— Если он не убийца, то не знал.

— Не знал, — кивнул Монах. — Если он не убийца. Если…

— А мотив? — спросил после паузы Добродеев.

— Сколько угодно, на все вкусы. Если исходить из того, что убийца — Сунгур, то мотивом может быть профессиональная зависть: ее звезда в зените, а он пишет осточертевшие детективы. Раз. Понимаю, мотив хилый, но тем не менее загребаем широко, чтобы ничего не пропустить. Гребем дальше. Красотка жена, ее друг… надеюсь, ты не сомневаешься, что у нее был друг? и ревнивый муж — классический треугольник. Это два. И три: зашел пожелать спокойной ночи, попытался настоять на своих правах как супруг, а она отказала в резкой форме, он не выдержал и…

— Как Сомс Форсайт, — заметил Добродеев. — Пришел и настоял, а бедная Ирэн сцепила зубы и…

— Вот именно! Только Алена не бедная Ирэн. Как, по-твоему, что она ему сказала?

— Расхохоталась в лицо!

— Ага. А еще сказала что-нибудь вроде: старый козел, убери свои грязные копыта! И тогда Сунгур… Любой мужик обиделся бы. Ты бы обиделся, я тоже… возможно.

— Возможно?

— Возможно. Потому что не нужно лезть с копытами, зная наперед, что будет. Разные спальни, Леша, не располагают к интимной близости. Любой мало-мальски наблюдательный мужик всегда знает, когда его хотят. Согласен?

Добродеев неопределенно кивнул.

— Идем дальше. Ежели не он, то мотивом может быть журналистское расследование, она была бесстрашной и совалась в самое пекло, ты сам рассказывал. Тут поле непаханое, мы туда даже не полезем. А с другой стороны, месть за разоблачение, как правило, более публична, что ли. Не в собственном доме и не в собственной спальне.

— Сунгура не задержали, — невпопад заметил Добродеев.

— Он известная фигура, рубить сплеча они не будут. Сейчас займутся ее дневниками, телефонами, поговорят с коллегами, друзьями, выявят любовника… возможно. Что касается Сунгура… а куда он денется? Писатель под колпаком. Да и невыезд подписал, я уверен.