Виртуальная подружка - Светлана Алешина

— Прошу!

— Благодарю. Если мне когда-нибудь взбредет в голову хранить в ящике своего рабочего стола секретную документацию, я, пожалуй, воспользуюсь хорошим амбарным замком.

— Не думаю, что это поможет, — довольно улыбаясь, ответил мой спутник, на поверку оказавшийся домушником-любителем.

Мы поднялись в лифте на четвертый этаж, и Валерий решительно нажал кнопку звонка, а я поклялась себе не произносить ни слова: пускай Гурьев сам ломает голову, что отвечать на закономерный вопрос хозяина «кто там?». Однако, вопреки моим опасениям, никаких вопросов не последовало. Дверь открылась бесшумно и очень быстро, словно Станислав Игоревич кого-нибудь ждал.

Выглядел он, надо признаться, странно. По крайней мере, для исполнительного директора крупного банка. На нем были темные спортивные штаны с тонкими белыми лампасами и фланелевая рубашка в крупную клетку. Довершала картину бандана, перехватывающая светлые, абсолютно прямые длинные волосы. Круги под глазами и бледность свидетельствовали то ли о бессонной ночи, то ли о глубоком переживании, то ли об изрядном количестве спиртного, принятого накануне.

— Добрый день. Я могу вам чем-то помочь?

Голос его был мягким, приятным и совершенно спокойным. В целом создавалось впечатление, что он говорит не с незнакомыми людьми, попирающими порог его квартиры, а с открывшими дверь банка потенциальными клиентами. Впрочем, его вежливость и приветливость выглядели вполне естественно. И вообще он был вполне приятным молодым человеком, представляющим разительный контраст со своим покойным работодателем. Удивительно все-таки, до чего противоположностям свойственно притягиваться!

— Станислав Игоревич Косимов, если не ошибаюсь? — вопросом на вопрос ответил Гурьев.

— Совершенно верно. Мы знакомы? А-а-а, — он поднял правую руку, словно давая понять, что догадался о цели нашего визита. — Вы, должно быть, из милиции. Проходите.

— Благодарю, — Валерий решительно переступил порог.

Я все так же молча последовала за ним, не считая нужным опровергать заблуждения хозяина: черт его знает, что за план был у Гурьева. Да и хозяин тоже хорош: даже не подумал попросить у нас удостоверение.

Мы прошли в большую комнату, Косимов кивнул нам на диван, а сам сел в кресло напротив. Лицо его как-то странно дернулось, машинальным движением он коснулся банданы, потом, словно опомнившись, виновато улыбнулся:

— Извините, у меня мигрень. Последствия черепно-мозговой травмы, полученной в молодости. Теперь, когда меняется погода или вследствие сильных переживаний, болит нестерпимо.

Только теперь я заметила, что из-под банданы выглядывает край белой повязки, очевидно, какого-то компресса.

— Вы ведь по поводу Сергея? — смутившись от моего любопытного взгляда, он стянул бандану и начал приглаживать растрепавшиеся волосы.

— Вы правы, Станислав Игоревич. Мы действительно по поводу Сергея. Но мы не из милиции.

После Валеркиных слов Косимов как-то заметно напрягся, мягкость движений и обреченно-вежливая покорность, диктуемая пониманием необходимости разговора со следственными органами, мгновенно исчезли: казалось, он по-настоящему занервничал.

— Разрешите представиться, — не меняя официального тона, продолжил Гурьев. — Мы сотрудники Тарасовского государственного телевидения. Это Ирина Анатольевна Лебедева, ведущая программы «Женское счастье», а я Валерий Николаевич Гурьев, репортер «Криминальной хроники».

— Очень приятно… — промямлил Косимов, но было заметно, что приятного он в этом находит не больше, чем в своей мигрени. По растерянному выражению его лица можно было понять, что он не знает, верить ли нашим словам.

Валера, словно прочитав мои мысли, достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение. Я последовала его примеру и также извлекла из сумочки свои корочки.

— Очень приятно, — уже более уверенно повторил Косимов и с нескрываемым облегчением сменил позу. — Только прошу меня простить, но я сейчас не совсем в том состоянии, чтобы беседовать с журналистами.

— Понимаю вас, — кивнул Валера. — Но позвольте нам все объяснить. Во-первых, кроме того, что Ирина работает на телевидении, она еще является подругой Элеоноры, жены покойного Сергея.

Косимов бросил на меня удивленный взгляд, и я невольно смутилась, думая о том, насколько наши взаимоотношения с Эллочкой можно назвать дружескими.

— Кажется, припоминаю. — Станислав Игоревич очаровательно улыбнулся. — Элла мне что-то рассказывала о какой-то несостоявшейся передаче.

— Так вот, — не сдавался Валерий. — Отчасти по ее просьбе, отчасти по собственной инициативе мы с Ириной Анатольевной ведем журналистское расследование… хм… частное журналистское расследование, если можно так сказать. Сами понимаете, что нам необходимо поговорить с близкими людьми Сергея. Вы ведь были не только его коллегой по работе, но и другом?

— Можно сказать и так, — с какой-то грустью ответил Станислав Игоревич. — Боюсь только, что от меня будет мало проку. Версия с инфарктом кажется мне очень сомнительной, а в убийство просто не хочется верить. И я ума не приложу, кто это мог сделать.

— Может быть, у Сергея были какие-то сложности с клиентами? — я решила, что уже хватит играть в немую.

— Не думаю, — пожал плечами Косимов и снова коснулся рукой виска. — Я бы об этом знал. Сергей вообще в последнее время мало занимался делами банка. Только самыми серьезными. Знаете, разные международные переговоры или очень крупные сделки. Все остальное вел я.

— А почему он оформил банк на ваше имя? — без лишней деликатности спросил Валерий.

— Этого я не знаю. Сам он не объяснял, а я привык доверять его решениям. Раз сделал, значит, так было надо. В конце концов, это Сергей привел меня на работу, объяснил, что надо делать, научил всем тонкостям, и не мне обсуждать или сомневаться в его решениях.

— Насколько мне известно, — я была поражена прочувствованностью его речи, — у вас ведь экономическое образование?

— Ну и что? Разве можно научиться владению ПК на курсах? До тех пор, пока ты сам не будешь тыкать по клавишам, пару раз не подвесишь машину, не грохнешь несколько программных файлов, можно считать, что ты абсолютно не умеешь работать на компьютере. Помимо теоретических знаний, необходима практика.

— А что теперь будет с банком? — поинтересовался практичный Гурьев.

— Не знаю, — с искренней печалью вздохнул Косимов. — Пока я не хочу об этом думать. Наверное, все придется делать мне. Или просто продать его. Но, думаю, это было бы предательством по отношению к Сергею. Это ведь его дело, и он им дорожил. И вообще мне кажется, вы намекаете на то, что это я…

— Простите?

— Я… убил Сергея… Если это действительно было убийство, а не несчастный случай.

— А вы полагаете, что нет никаких оснований для подобной версии?