Пять красных селедок. Девять погребальных ударов - Дороти Ли Сэйерс

Дженни не сказала ничего определенного относительно велосипеда мистера Фаррена, однако поведала, что он всегда сам ухаживал за обеими машинами. Это выдавало в нем человека, разбирающегося не только в красках и кистях, но и в технике.

Гораздо больше информации Дэлзиел получил в городском магазине, торгующем велосипедами. Фаррен действительно был хозяином черного с позолоченным рулем «рейли», ненового, но в нормальном техническом состоянии. Несколько недель назад в магазине поменяли шину на заднем колесе. Шину той же марки «данлоп» на переднем колесе установили полгода назад. Звонок, тормоза, фонари и сама рама отлажены и в полном порядке.

Вооруженный столь исчерпывающей информацией сержант отправился на станцию Герван. Здесь он разыскал носильщика, мужчину средних лет по фамилии Макскимминг, который в точности пересказал ему все то, что уже ранее доложил начальнику станции.

Во вторник поезд из Странрара ожидался в 13.06 и прибыл на станцию вовремя. Он как раз подъезжал к платформе, когда на станции появился мужчина с велосипедом, который явно спешил. Он окликнул Макскимминга: «Эй, носильщик!» – и тот отметил его высокий взволнованный голос и английский выговор. Мужчина попросил носильщика побыстрее закрепить на велосипеде бирку до Эра, и Макскимминг подвез его к ящику с багажными бирками. Пассажир отстегнул от рамы небольшой кожаный портфель, сообщив, что заберет его с собой в вагон. Поскольку до отправления поезда оставалось совсем мало времени, он достал из кармана бумажник и отправил носильщика за билетом в третий класс до Эра и билетом на провоз велосипеда. Вернувшись, носильщик увидел, что пассажир уже стоит у вагона третьего класса для курящих. Макскимминг отдал ему билеты, получил свои чаевые и поставил велосипед в багажное отделение. Сразу после этого поезд тронулся.

Нет, он не разглядел лица джентльмена с велосипедом. Только серый фланелевый костюм и клетчатое кепи. Кроме того, джентльмен постоянно подносил к лицу носовой платок, будто сильно вспотел после езды на велосипеде под палящим солнцем. Отдавая чаевые, он пробормотал что-то относительно того, что, к счастью, успел и что ему непросто далась дорога из Баллантрея. На нем были солнцезащитные очки. Носильщику показалось, что пассажир чисто выбрит и носит небольшие аккуратные усики. У Макскимминга не было времени на то, чтобы рассмотреть его. К тому же у него сильно болел желудок. Сегодня он чувствовал себя еще хуже – даже посетовал на то, что перетаскивание тяжелых чемоданов под палящим солнцем доконает кого угодно.

Посочувствовав носильщику, Дэлзиел поинтересовался, сможет ли тот узнать джентльмена и велосипед, если увидит снова. Носильщик засомневался и ответил, что вряд ли. Велосипед был старым и покрытым пылью. На марку он внимания не обратил. Да и какое ему дело до чужих велосипедов? Ему было поручено прикрепить к велосипеду бирку и поставить его в багажное отделение. Вот и все.

Что ж, и на том спасибо. Итак, у велосипеда был багажник. Впрочем, как и у большинства велосипедов. Носильщику он показался старым: значит, не принадлежал Фаррену, – зато мог быть одним из двух других. Дэлзиел не сомневался в том, что пассажир и его велосипед благополучно добрались до Эра и покинули поезд в 13.11.

Поблагодарив носильщика за помощь, сержант вернулся в свою машину. Сверившись с расписанием, он отметил, что перед Эром поезд останавливался только на одной станции – в Мейболе. Стоило заехать туда и выяснить, не сошел ли подозрительный пассажир там вместо Эра.

В Мейболе сержант побеседовал с начальником станции и узнал, что во вторник с поезда, следовавшего из Странрара, сошли всего два пассажира. Это были женщины. И ни у одной не было с собой велосипеда. Собственно, ничего иного Дэлзиел и не ожидал. Начальник станции добавил, что у пассажиров вышеозначенного поезда, следовавших до Эра, билеты собирались в Мейболе. Было сдано восемь билетов третьего класса, включая один, проданный в Герване. Эту информацию подтвердил кассир. Если возникает какое-либо несоответствие между количеством заявленных и сданных билетов, это выясняется в ревизионной конторе в Глазго, о чем в течение трех дней составляется отчет, который затем высылается на место. Если в данном случае произошли какие-то накладки, известно об этом станет на следующий день. Билеты на провоз велосипедов, принадлежавших пассажирам, следовавшим до Эра, в Мейболе не собирают, поскольку они нужны для того, чтобы получить багаж на конечной станции.

Дэлзиел попросил начальника станции сразу связаться с ним, если появятся какие-нибудь сомнения относительно билетов, после чего полицейские отправились в Эр.

Эр являлся довольно большой по размерам станцией, откуда расходилось сразу несколько железнодорожных веток. Основная, соединяющая Странрар и Глазго, была в непосредственной близости от станции. С западной стороны располагалась главная платформа с железнодорожными кассами, книжным киоском и выходом к поездам других направлений.

Здесь Дэлзиел вновь расспросил персонал о билете на провоз велосипеда. Сверившись с журналом учета, ему ответили, что билет, купленный в Герване, был, как и положено, сдан в Эре. Следующий вопрос касался того, кому именно сдали этот самый билет. Поскольку все билеты пассажиров были собраны в Мейболе, на выходе с платформы в Эре контролера не было. Билет на провоз багажа был предположительно сдан носильщику, достававшему велосипед из багажного отделения.

Дэлзиел и Росс по очереди опросили носильщиков, но все утверждали, что не доставали велосипед из багажного отделения поезда, прибывшего из Странрара во вторник, зато один припомнил кое-что насчет билета. После того как из поезда вышли несколько пассажиров, он отправился к последнему вагону, чтобы выгрузить багаж. Тогда-то проводник и передал ему билет на провоз велосипеда, объяснив, что он принадлежит джентльмену, забравшему велосипед самостоятельно. Носильщик счел, что пассажир решил таким образом уклониться от уплаты чаевых, а может, просто спешил. Проводник видел, как он быстро покатил велосипед к выходу. Люди частенько скупятся на чаевые, особенно велосипедисты. Теперь, когда наступили тяжелые времена, даже и двухпенсовика не получишь там, где раньше давали шесть пенсов или даже шиллинг. И виновато во всем правительство. И без того нелегкая жизнь рабочего человека становится еще труднее. А что касается Джимми Томаса, так он с потрохами продался капиталистам. Если бы с ним, носильщиком, обращались должным образом, то он, не исключено, стал бы кем-то совсем другим, но когда на тебя постоянно нападают со всех сторон, то…

Дэлзиел прервал эту жалобную тираду и поинтересовался, работает ли сегодня тот же самый проводник. Носильщик кивнул, и сержант решил дождаться прибытия поезда и поговорить с проводником. А пока они с Россом могли бы перекусить, а после ленча попытаться найти того, кто видел, как велосипедист покидал станцию.

Наскоро отобедав в местном буфете, полицейские обсудили, что делать дальше. Потребуется время, чтобы отследить передвижения загадочного пассажира, после того как он покинул здание вокзала в Эре. Значит, Дэлзиелу необходимо скорее вернуться в Ньютон-Стюарт и связаться с Макферсоном. К тому же следовало опросить людей в Глазго и запастись фотографиями всех подозреваемых на случай, если кто-нибудь запомнил внешность велосипедиста. Поскольку все подозреваемые были известными художниками, их фотографии наверняка отыщутся в ведущих новостных агентствах Глазго. Да, не надо разыскивать фотографии художников в Гейтхаусе и Керкубри. Ведь это может спугнуть убийцу. В общем, было решено, что Дэлзиел сядет в поезд из Странрара и отправится в Глазго. По дороге он побеседует с проводником. Машина останется в распоряжении Росса. Он продолжит расследование, время от времени отправляя рапорты в Ньютон-Стюарт. Если обнаружится след велосипедиста, Россу надлежит следовать за ним и, если придется, задержать его.