Завтра не наступит никогда - Галина Владимировна Романова

– Ну вот откуда ты знаешь, что я звоню?! – оборвал он ее с раздражением: все-то она знает, свистушка.

– Знаю, – она все же не выдержала и очечки снова на носик нацепила.

– Откуда?!

– Потому что сама звонила, – призналась она со вздохом. – И караулила у подъезда, и звонила, и даже следила, как они по нашим местам прогуливаются. Так было больно, что…

– А что потом?

Она снова заинтересовала его, снова у нее это получилось. Прав, наверное, дружбан, советовавший приглядеться к ней повнимательнее. Девочка, видимо, и в самом деле правильная.

– А потом вдруг надоело. – Влада пожала плечами. – Как-то вдруг надоело ковырять свое больное сердце. Устала! И перестала караулить, подсматривать, звонить.

– Прошло?

– Прошло.

– А дома как? Стены не давят?

Вспомнились фиалки на подоконниках, которые он настырно не поливал и все ждал, когда они зачахнут. А потом мучился от того, что загубил и их тоже. Их совместную с Ольгой жизнь ведь он загубил, кто же еще. И тишину вспомнил, которая его каждый день встречала. Нехорошая, неправильная такая тишина. Гулкая и пугающая, не заполненная ничем, кроме одиночества.

– Дома? – Удалова вздохнула, сразу поняв, о чем он. – Дома бывало нехорошо.

– И как выходила из ситуации? Йогой стала заниматься?

– Нет, ремонтом.

– Чем, чем? – не поверил он.

– Ремонт затеяла. Грязи развезла столько, что ноге ступить было негде.

– Раздражало? – Он все больше увлекался, уселся на край своего стола.

– Еще как! Повсюду куски старых обоев, линолеум клоками, ведра, кисти! Бр-рр, как вспомню!

– И что же, помогло?! – Он не мог поверить.

– Еще как помогло. – Удалова улыбнулась отличной белозубой улыбкой. – Когда было о ране в сердце вспоминать, если ладони все в мозолях были, а локти в краске? Долго возилась.

– Нарочно не спешила?

– Поначалу да. Потом уж не чаяла, как завершить. Но точно помогло. Теперь вот работа увлекла.

– И насколько увлеклась ты сегодня работой? – Тут же вспомнив, что он начальник, Орлов приземлился на стул за своим столом.

– Настолько, что нашла того парня, при котором Маша Гаврилова угрожала Шлюпиковой, – похвалилась Удалова, спрятав от него глаза.

Наверняка там самодовольства на три ведра, тут же понял Орлов, но не стал ее огорчать никакими замечаниями. Пускай поликует пока.

– И кто же он?

– Зовут его Сергеем. Работает он в той же фирме, что и погибшая. Кстати, она его не так давно сама туда и устроила. И знаете, Геннадий Васильевич, зачем она это сделала?

– Нет, не знаю. Он мне пока не звонил, – съязвил Орлов.

– Извините, – спохватилась Влада. – А устроила его туда погибшая Шлюпикова для того, чтобы сильно досадить одной из сотрудниц, с кем раньше этот Сергей состоял в весьма тесных отношениях.

Должен же он был хоть как-то себя проявить, нет? Конечно, должен был! Девочке надлежало немного по носику щелкнуть, чтобы не задавалась. Он возьми и спроси:

– А досадить ей хотелось непременно Эмме Быстровой, не так ли?

– А откуда вы знаете?! – ахнула пораженная Влада.

Нет, наслышана была, конечно, о его профессионализме, но не думала, что он настолько профи. Он же не был в фирме! Она точно знала, что не был, потому что сама успела едва ли не к концу рабочего дня. Пока всех соседей опросила, пока все записала за ними, с понятыми опять же возня. Потом носилась по городу по всем адресам, которые в туалетном столике у Марго были найдены. По адресам этим проживали как раз все ее мальчики. Они так в списке и значились: мальчик Сережа, мальчик Харитоша, мальчик Витюша, Андрюша и так далее.

Дома застала почти всех, поскольку у этих красивых жиголо день начинался часов с пяти вечера. Все заспанные небритые красавцы в один голос заверили ее, что никогда не присутствовали при странных угрозах в адрес душки Марго.

Не застала дома она лишь Харитошу, оказавшегося личным секретарем Шлюпиковой. И Сергея, который тоже был на работе. А место работы этого Сергея настырной Владе указал его друг и приятель Валентин, отирающийся во дворе на тот момент без дела.

Она заявилась в фирму, нашла Сергея, и тот, явно мучаясь, признался, что слышал угрозы в адрес Марго от ее соседки Маши. А потом несколько болтушек, к которым Влада Удалова пристроилась покурить на самом верхнем этаже здания, где располагалась фирма, посвятили ее в секрет. Секрет, который очень долго обсуждали все местные сплетники.

Оказалось, что этот душка Сереженька, которого приволокла откуда-то и устроила на теплое местечко Шлюпикова, жил когда-то с Эммой Быстровой. Последней он быстро, по слухам, надоел. И она его выставила из своей квартиры, а Шлюпикова подобрала и пригрела. И устроила работать в фирме. И Эмма будто сильно гневалась по этому поводу. А Марго будто бы ликовала.

– Между ними вообще черная кошка, по слухам, пробежала, – закончила свой рассказ Удалова.

– Ты ее видела сегодня? – прищурился Орлов.

Девочкой он был очень доволен, если не сказать больше. Его парни через полгода работы в органах такого не проделывали, что она за день разузнала.

– Видела, – кивнула Удалова.

– И как она тебе?

– Она? – Девушка задумалась. – Очень красивая. Утонченно красивая. Я таких женщин называю породистыми.

– Породистые обычно с норовом, – подхватил Орлов, взял со стола авторучку и принялся щелкать ею об стол. – Как у нашей Эммы норов был?

– Был? Почему был? – удивленно выгнула бровки Влада. – Он если и был у нее, с нею и остался.

– А вот это вряд ли, – улыбнулся ей печально Орлов, снова намереваясь сразить девушку наповал. – Поскольку только что вернулся с происшествия.

– И какого? – Удалова подперла подбородок кулачком, уставившись на него с интересом.

Правда, крылся какой-то подвох в этом ее интересе. Ну-ну, мол, говори, начальник, говори, а я послушаю. Послушаю, посмеюсь про себя, а потом тебя на обе лопатки – раз!..

– Такого, что найдена наша Быстрова с проломленным черепом на площадке между вторым и третьим этажами по адресу… – Орлов назвал адрес, с которого только что вернулся.

Не без раздражения говорил все это, очень уж ему не понравился ее взгляд.

И не нахваливал ведь ее, а она уж о себе возомнила.

– Все правильно, это адрес, по которому проживает Эмма Быстрова, только… – Удалова задумалась ненадолго. – А в котором часу ее убили?

– В котором часу?

Орлов прикинул про себя. Вспомнил, во сколько прибыли. Вспомнил утверждение эксперта, что смерть наступила чуть больше часа назад. И еще кое-что вспомнил, на чем не заострил внимания, а надо бы. Но это могло подождать. Никуда не денется.