Зеленые глаза викинга - Галина Владимировна Романова

– Ага, – покивал Захар, развалившись на стуле в ее кухне, как на своей, и совсем не заботясь, что рубашка неприлично расстегнулась на его загорелом торсе. Почти ведь до пупа обнажился, ох и... – Менты забрали тачку, вызвали эвакуатор и отбуксировали на штрафстоянку, мы же не знали, что этот... Саша, мягко говоря, с перепугу ее поперек проезжей части оставит, когда с отчетом прилетит.

– А где он сейчас? Вы его... Вы его за непослушание?.. – продолжить она побоялась.

– Нет, дома сидит, раны зализывает. – Он вдруг резко втянул в себя воздух, выдохнул, сильно раздувая щеки, и проговорил не без раздражения: – Я устал тебе повторять, Полукарова, я не убийца! Я бизнесмен! Никаких приказов по устранению конкурентов, членов их семей, мужей подруг въедливых следачек я не отдавал и отдавать не собираюсь впредь! Мои руки не в крови, поэтому...

– Поэтому что?

Вот дурацкая привычка от работы осталась – цепляться за слова и выуживать все новые и новые ответы. Зачем?!

Она втянула голову в плечи. Он ведь поднялся и снова навис у нее за спиной.

– Поэтому я без опасения дотрагиваюсь до тебя, дорогуша.

И у нее снова душа ушла в пятки, и сердце забилось даже в кончиках пальцев. И тот давний сон ей вспомнился, от которого и сладко, и стыдно было при пробуждении. И прятала потом этот странный сон в подушках, вместе с пунцовым лицом и смущенным смехом.

Ей и сейчас было жутко стыдно от собственного желания: а пускай у него последние опасения исчезнут, и он снова станет трогать ее и бубнить что-нибудь ей в шею и ключицу, и тогда она уж точно осмелится тронуть губами его висок.

– Запри за мной дверь, Даша, – с понимающим смешком, за который его убить было не жалко, проговорил Баскаков уже от входа.

Когда успел удрать? Когда она голову в плечи втягивала? Или когда жмурила глаза, боясь обернуться и глянуть на паскудника?

Ох, права была Нелька, совершенно права. Как глянет: хоть стой, хоть падай, а как падать, так...

– До свидания, – произнесла она, внимательно рассматривая носы его мягких замшевых ботинок. – Извини, что побеспокоила.

– Всегда рад, всегда рад. Если что, обращайся. Даже личное время на тебя потрачу.

И так это у него вышло вежливо, так вежливо, что она едва не взвизгнула с досады. Как маленький щенок, перед носом которого поиграли приманкой, а потом ловким движением руки спрятали за спину и лишь поощрительно потрепали по загривку.

– Да ну что ты, Захар! – откликнулась она ему в тон, хотя губы и подрагивали от непонятной обиды на весь белый свет. – Разве же я могу злоупотреблять! Твоя милая тогда меня окончательно возненавидит! И уж точно к тебе не вернется, как ни проси, ни уговаривай.

Он странно крякнул, странно на нее глянул, выпятил губу и зачем-то торопливо застегнул рубашку до верхней пуговицы.

– Ты слышала, что ли? – спросил через мгновение.

– А то!

– Вот ведь... – Он покрутил головой, посмеялся, вышел за дверь и вдруг, спохватившись, попросил: – Кроме смеха: не выходи ночью одна, идет?

– Почему?

– Пока я не выясню, какого черта Слава Сулейман приставил к тебе своих людей, не выходи никуда ночью одна. Обещаешь?

Она коротко кивнула и закрыла за ним дверь. Тут же привалилась к ней спиной, и губы ее сами собой расползлись в глупой счастливой улыбке.

Она что, в самом деле увлечена этим... бизнесменом?! Марина была права, и она – Даша – увлеклась им по-настоящему?! Наплевала на личные обиды, на его преступное прошлое. Что бы там он ни говорил, но дыма без огня не бывает. И просто так Саша Сулейман не выдвинул бы против Баскакова страшные обвинения.

Что? Увлеклась?

И как быть?! Заставить себя думать о нем как-то иначе? Как о мерзавце, например. Но ведь пробовала, не помогает. Более того, не раз ловила себя на мысли, на допросах еще, что вот за таким бы она и в огонь, и в воду, одергивала затем, и снова...

Господи! О чем она вообще думает, а?!

А что, если ему хорошо известно, как он на нее действует, и он теперь станет использовать ее чувства в своих интересах? Может, уже и использует.

…Она так обрадовалась звонку в дверь, решив, что это он, передумав, вернулся, что забыла глянуть в глазок.

– Что-то забыл?

Она и тон нужный заготовила, с размаху распахивая дверь. Тоже вежливый и приторный до противного. На такой же волне они расстались. Но зря старалась. За дверью торчал ее бывший помощник Ванька. Заспанное лицо, лохматая башка, припухшие губы. Не иначе с постели только что поднялся. А что прилетел, проснувшись, сразу к ней, то понятно. Включил телефон, получил сообщение о ее непринятых вызовах. И поспешил.

Это хорошо, что поспешил. Плохо то, что она попалась. Объясняйся теперь.

– Приветик! Рад тебя видеть, Дарья Дмитриевна! – И дурачок даже полез к ней целоваться. Схлопотал легкую затрещину по макушке, рассмеялся. – Нет, правда, правда, соскучился! Шутка ли, почти десять дней не виделись! Как жизнь, Дарь Дмитриевна? Я войду?

– Ты уже вошел, – с усмешкой Даша указала на его носки, он уже успел разуться и искал теперь глазами дежурные тапки, в которые прежде всегда облачался. – Чему обязана?..

– Проснулся воды испить, – начал объяснять Ваня, шлепая в тапках за ней по пятам в кухню. – Включил телефон, тут сообщение от тебя. Ничего, что я тыкаю?

– Валяй, – позволила она. – Какая уж тут, к черту, субординация при моем-то положении? Можешь и без отчества.

– Дело не в субординации, а в том, что меж нами, Даша, разница всего-то в семь с половиной лет. Так вот! Включаю телефон, там сообщение...

– Да поняла я сразу, дальше-то что? Мог бы перезвонить, и все. Чего перся через весь город? – Она села за стол на тот самый стул, где несколько минут назад Баскаков самодовольно демонстрировал ей свой загорелый торс. – Достаточно было звонка, Ваня. Поэтому спрашиваю, чему обязана?..

Ваня забегал глазками по кухне. Сразу увидел в раковине две тарелки, две вилки и два стакана. Догадливо хмыкнул, ткнул пальцем и со шкодливой интонацией спросил:

– Это то, что я думаю?

– А что ты подумал? – равнодушно пожала она плечами.

– Вы угощали его ужином?

– Кого его? У меня в гостях была моя знакомая, мы ели сырники.

– Сырники, значит, ага! – Ваня, стервец, захихикал. – А знакомая у нас кто, Даш? Не с ней я у лифта столкнулся, когда заходил?

Она промолчала. А бессовестный Ванька между тем начал у нее хозяйничать. Достал из сушки чистую тарелку, вилку. Навалил гору сырников. Залил их щедро сметаной, подумал, сунул голову в холодильник и добавил в тарелку еще и вишневого джема.

– Не слипнется? – полюбопытствовала она, наблюдая за тем, как ее бывший помощник уминает сырники, которые ей ну совершенно расхотелось есть.