Зеленые глаза викинга - Галина Владимировна Романова

– Марина сильно по Михаилу убивалась, – вдруг совсем без перехода пробормотал Станислав Сергеевич. – Под руки ее подруги с работы держали и все время нашатырь под нос, нашатырь под нос. Мы тоже присутствовали.

– Вы – это кто?

Хоронили, стало быть, Мишку из этого дома, а не из морга. Марина, видимо, его оттуда забрала.

– Соседи... Вот собрались с четвертого и пятого этажей. Деньгами ей помогли немного, с поминками хлопотали.

– Спасибо, – рассеянно пробормотала она и устыдилась.

Ах, как все плохо, как отвратительно! Подруга тут мало что убивалась, наверняка еще и ее винила в своем горе. А ее не было рядом, не было! И рассказать ей она ни о чем не могла, и утешить! Отвратительная ситуация...

– А соседка Марины была? – вдруг вспомнила про намечающуюся разлучницу Даша, если, конечно, подруга не драматизировала излишне.

– Соседка Марины?! – вытаращился на нее Станислав Сергеевич, покрутил головой в растерянности, пожал плечами. – О какой такой соседке речь, Дашенька?

– Ну как же, в тридцать восьмую квартиру недавно въехала новая жилица.

– Нет! Нет же, говорю я вам! Никто туда не въезжал, – горячо опротестовал Станислав Сергеевич. – Я тут всю жизнь живу и всех в лицо знаю: и жильцов, и гостей их.

– Погодите, погодите, Станислав Сергеевич, – замотала она головой, сразу отозвалась боль в левом виске, настойчиво предлагая ей всерьез задуматься над тем, что он говорит. – Марина позвонила мне и...

– Когда? Когда позвонила? – кажется, Станислав Сергеевич был обескуражен не на шутку. – Что я мог пропустить?

– Позвонила она мне... Недели две назад приблизительно, – начала вспоминать Даша. – Сказала, что в тридцать восьмую квартиру въехала новая соседка. Очень красивая женщина, у нее, мол, шикарная машина. Марина сказала мне, что у соседки этой все вещи еще в коробках по квартире стоят. И что Мишка, извините, Михаил проявлял всяческое внимание к этой молодой одинокой женщине.

– В смысле? – нехорошо прищурился Станислав Сергеевич.

– Ну... Вызывался помогать ей, сопровождать по магазинам. Соседка эта даже у них в гостях была, чаем Марина ее угощала.

Это было все, о чем знала Даша. Не упомянула лишь о размерах бюста жилички из тридцать восьмой, ногах от ушей, коже гладкой, без морщин, и то, что Мишаня перед своей гибелью заговорил с женой о разводе и переезде к новой соседке.

Больше информации у Даши на неведомую женщину не было.

Станислав Сергеевич тем временем поднялся из-за стола, как-то излишне раздраженно двинув добротным стулом по красивой плитке пола. Подошел к плите и, повернувшись к Даше спиной, принялся заваривать чай.

Он точно злится, решила она через минуту. С чего тогда так гремит посудой? Просыпал заварку на стол и, вместо того чтобы подобрать чайные крошки тряпкой, смахнул все на пол. Чашки едва не поколотил, доставая их из шкафа.

Она решила молчаливо дожидаться конца его непонятного гнева.

– Вот, угощайтесь, Дарья Дмитриевна, – предложил он, насупив брови, пододвинул к ней чашку с крепким горячим чаем.

– Спасибо, – едва успела она поблагодарить, как он заговорил снова, и заговорил без намека на любезность.

– И вот я вам что скажу, Дарья Дмитриевна... Нет и не было в тридцать восьмой квартире никакой красивой молодой дамы с шикарной машиной. Вас... Вас, видимо, ввели в заблуждение или...

– Кто ввел?! Марина?! – вытаращила она на него глаза. – Она единственная, кто говорил мне об этой женщине… И я прервала вас, простите. Или меня ввели в заблуждение, или что?

– Или вы врете!!! – выпалил он, отвернулся и, сев к ней боком, забубнил, забубнил: – Я знаю здесь всех! Если не поименно, то в лицо точно! Знаю, кто когда из дома выходит, кто когда возвращается! Я всю жизнь проработал охранником на спиртзаводе. У меня это уже в крови, и поделать с этим ничего не могу. И вот я вам, Дарья Дмитриевна, с полной ответственностью заявляю, что после пожилой женщины в тридцать восьмой квартире не жил никто! Никто, вы понимаете?!

– Вы могли не заметить и не знать, – робко вставила она, начав побаиваться его сердитого норова.

И вообще откуда взялся этот Станислав Сергеевич? Видел он ее когда-то! Она вот его лично ни разу не встречала в этом доме.

– А я все знаю и все замечаю! – выпалил он, брызгая слюной. – Я уже два месяца на пенсии, и мне негде и не на ком применять свое профессиональное чутье и опыт, взращенный годами!

– Только на соседях? – ухмыльнулась Даша.

Крепкий ароматный чай перестал нравиться, и сосед с пятого этажа перестал нравиться тоже, и в квартире его вдруг сделалось неуютно и трудно дышать.

– Да, на соседях, – проговорил он чуть тише, но все еще с вызовом. – А чем еще заниматься пенсионеру? Ходить раз в месяц в банк за пенсией, наблюдать людей и их привычки, раз занимался этим всю сознательную жизнь. Спать, есть, смотреть телевизор.

– У вас же семья, – напомнила Даша.

– И что семья? Являются вечером все злые, уставшие, голодные. Пока ужинают, все излаются. Им до меня и моих наблюдений дела нет.

И вдруг она поняла, что ему очень одиноко – этому грузному стареющему человеку, которого наверняка сократили из-за молодой мускулистой смены, только и умеющей, что разгадывать кроссворды. И он рад был ее визиту. И осердился только из-за того, что и в ней не нашел понимания. И ей нет дела, понял он, до его наблюдений.

Так, минуточку...

– Мне очень важно знать, Станислав Сергеевич, – произнесла Даша минуту спустя примирительно.

– Что важно? – Он все еще не поворачивался к ней, но толстый подбородок предательски задрожал.

– Важно знать, что и кого вы видели в дни, предшествующие убийству Михаила, и в тот самый день, когда его убили. Вы помните?

– Да, Даша, я помню день, когда убили Михаила. И помню, кого я видел в тот день и вечер. – И он как-то странно глянул на нее, снова развернувшись в ее сторону. – Я видел вас, Даша...