Изысканный адреналин - Мария Брикер

* * *

Анжела пила вино, раздраженно поглядывала на дверь ресторана. Как глупо она поступила, что выбрала для знакомства с миллионером-холостяком, о котором писал даже журнал «Форбс», имидж недоступной небожительницы! Нужно было сразу рвать счастье зубами, раз удача сама в руки плыла. Нет же – решила сначала произвести впечатление. И куда подевался этот очкастый скунс? Сколько можно его ждать?

Официант принес салат «Цезарь», Анжела резко отодвинула тарелку в сторону, кинула на стол несколько сотенных и решительно поднялась.

Она вошла в другой зал и растерянно осмотрелась по сторонам. Знаменитого шахматиста нигде не было – ни за барной стойкой, ни на танцполе. Значит, гроссмейстер либо в туалетной комнате, либо ушел из клуба. Упустила она свое счастье, раздраженно подумала девушка, и вдруг ей стало все безразлично. Анжела подошла поближе к сцене, любуясь умопомрачительным красавчиком Селиваном. Плакаты с изображением певца были развешаны по всему городу, но фотографии не передавали чувственности и сексапильности этого яркого синеглазого мальчика, похожего на Алена Делона. И сейчас, когда она увидела его на сцене, Анжелу словно током прошибло – ей вдруг страстно захотелось поцеловать эти алые губы и выпить, как изысканное вино, его чувственность. Желание было таким острым, что, помани ее сейчас Селиван пальцем, она, не раздумывая, отдалась бы ему прямо на сцене. Жаль, что мальчик был голубым.

– Ах, какая сладкая девочка, – шепнул кто-то ей в ушко. Анжела отшатнулась: рядом с ней стояла обкуренная темноволосая девица в кожаном костюме. – Скучаем, лапочка? – спросила она, выпустив сигаретный дым ей в лицо.

– Не видела здесь высокого блондина в очках, с сигарой? – поинтересовалась Анжела.

– Блондина? Зачем тебе блондин? Я лучше блондина, меня зовут Кристина, – хихикнула брюнетка и попыталась ее обнять.

– Пошла ты, – брезгливо оттолкнув ее, сквозь зубы процедила Анжела.

Блондин наконец-то появился в зале, огляделся по сторонам и пристроился у барной стойки рядом с пришибленной очкастой девицей с косичками. Анжела решительно направилась к бару и, потеснив девицу локтем, лучезарно улыбнулась гроссмейстеру.

– У вас не будет закурить? – прочирикала она. Тут Анжелу кто-то тронул за плечо, она обернулась.

– Закурить будет у меня, сука, – сказала Кристина, сплюнула на пол и отвесила Анжелочке смачную оплеуху.

* * *

А вечер перестал быть томным, с восторгом подумала Мэрилин, глядя на завязавшуюся драку. Блондинка и брюнетка, таскающие друг друга за волосы в свете неоновых софитов, смотрелись очень эффектно. В баре все оживились и с интересом наблюдали за действом, даже Селиван наконец-то заткнулся, что тоже не могло не радовать. Мэрилин по этому поводу даже громко поаплодировала «своему кумиру», пару раз взвизгнула и поболтала косичкой в воздухе. Народ тоже завизжал и захлопал, правда, не Селивану – а девушкам. Публика разделилась на две части: на тех, кто болел за брюнетку, и тех, кто поддерживал блондинку. Первых было большинство: за блондинку переживала лишь малая часть наблюдателей, в корне опровергая утверждение, что мужчины выбирают блондинок. Впрочем, учитывая, какие мужчины собрались в клубе «Красный монах», в сложившейся ситуации не было ничего необычного.

Странно вел себя лишь господин Штерн – эмоции на его лице сменялись, как кадры кинохроники: он то хохотал, как идиот, то наблюдал за дракой с таким неподдельным ужасом, что Мэрилин становилось не по себе.

Девицы выскочили на середину танцпола и свалились на пол. Сверху оказалась брюнетка, она прижала руки блондинки к полу, блондинка, рыча и мотая головой, пыталась вырваться. Народ, болеющий за брюнетку, уже ликовал, празднуя победу, когда блондинка вдруг высвободила правую руку и, сжав ее в кулак, съездила брюнетке по челюсти. Та глухо охнула, повалилась на бок и больше не шевелилась. В зале стало тихо.

Блондинка поднялась с пола, покачиваясь, поправила прическу.

– Дайте кто-нибудь закурить, наконец, – хрипло попросила она, оглядев присутствующих, и со всей силы пнула ногой свою соперницу.

Со сцены резво спрыгнул Селиван, поцеловал победительнице руку и, нежно обняв ее за талию, увел в служебное помещение.

– Не поняла, – озадаченно прошептала Мэрилин.

– Как вас зовут? – поинтересовался Штерн.

– Что? – рассеянно спросила журналистка, усиленно пытаясь придумать, что теперь делать с Селиваном. Ситуация вдруг резко вышла из-под контроля.

– Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы с вами раньше не встречались?

– Встречались пятнадцать минут назад в мужском туалете. А зовут меня Маней, – широко улыбнулась кроличьими зубами Коновалова и, соскочив со стула, направилась на выход. У нее наконец созрел гениальный план! Лучшего расклада и придумать было невозможно. Зачем, собственно, ей самой соблазнять Селивана! Нужно просто заснять певца с блондинкой, и компромат готов. Осталось только пробраться за сцену и попытаться выяснить их планы. Если между голубками что-нибудь произойдет, то вряд ли это случится в клубе.

Комната, где переодевался певец, отыскалась легко, к счастью, в полутемном коридоре никого не было. Мэрилин заглянула в замочную скважину и присвистнула! Времени даром голубки не теряли. Селиван стоял на коленях перед блондинкой и шарил руками под ее платьем! Блондиночка, в полном экстазе запрокинув голову и милостиво раздвинув красивые ножки, громко стонала. Во дает! Драка, что ли, на нее так возбуждающе подействовала? Полнейший экстрим! Мэрилин осторожно подергала ручку двери – та оказалась незапертой. Журналистка приоткрыла ее, поставила в комнату свой рюкзачок, снова закрыла и припала к двери ухом. Стоны, доносящиеся из комнаты, не могли не радовать. Сзади кто-то тактично покашлял. Мэрилин вздрогнула, резко выпрямилась и обернулась. За ее спиной стоял Штерн и криво улыбался.

– Там… мой парень с другой бабой, ублюдок, – брякнула Мэрилин первое, что пришло в голову.

– Сочувствую, – буркнул Штерн, снял очки, протер их и снова водрузил на нос. – В таком случае не согласитесь ли поужинать со мной, Маня?

– Чего?

– Я только вас увидел, то сразу… То вы мне сразу… Знаете… Очень понравились!

– Я?! – Мэрилин от неожиданности чуть не выронила изо рта фальшивую челюсть.

– Да… У вас такие… такое… такая… родинка симпатичная, – выдавил из себя Штерн. – И… И… волосы… И улыбка… Глаза тоже… Они у вас… Очень вам идут.

– Глаза??? – пискнула Мэрилин.

– Очки, очки вам идут, – смутился Штерн.

– Я, пожалуй, пойду… Дело у меня срочное, – Мэрилин открыла дверь, уже не таясь, забрала свой рюкзак, осторожно обошла Штерна и бочком попятилась к выходу.

Штерн потащился следом.

– Куда же вы? Постойте, Маня! – крикнул он.

Мэрилин ускорила шаг. Два психа за один вечер – это уже перебор. Пусть первый и оказался в итоге вменяемым. Но этот… Этот – однозначно больной на всю голову. В фонтанах по ночам голым купается, пепельницы на голову официантам высыпает, а теперь, значит, решил завести с ней роман. С ней! Извращенец! Понравилась она ему сразу. Как может понравиться то, что она с собой сотворила?! Это же тихий ужас! Чижикова чуть удар не хватил, когда впервые увидел ее в маскарадном костюме поклонницы Селивана. Хотя… может быть, гроссмейстеру красивые бабы осточертели, вот и потянуло на уродок? Или гроссмейстер просто издевается?! Конечно, издевается. Решил, вероятно, приколоться над бедной девушкой. Подлый гнус! Чем больше Мэрилин узнавала Леонида Штерна, тем сильнее разочаровывалась в нем. Поразительно! Совсем недавно она все бы отдала за мимолетную встречу с ним. С восторгом разглядывала его фото в журналах, читала о нем заметки, болела за него во время турниров и матчей по шахматам и даже не предполагала, что в этом человеке столько дерьма. Прав был Чижиков! Большие деньги портят людей. Интересно, как он сам-то? Редникова еще не пришиб? Мэрилин хихикнула, живописно представив себе сцену из трагедии Шекспира, где в роли Отелло выступал Чижиков, а Редников – в роли Дездемоны. Завтра она повеселится на славу, издеваясь над оператором, злорадно подумала Мэрилин. Настроение поднялось.