Проклятая картина Крамского - Екатерина Лесина

Никакого.

Но если она и вправду в тот вечер была в школе… А чего проще, затаиться, благо, укромных уголков хватает. Потом взять лом… найти благоверного и убить.

– Ильюшечка. – Танька придвинулась ближе, насколько это позволяли раздолбанные сиденья. – Послушай, Генка, конечно, был той еще скотиной, но на этот раз у него получилось…

– Что получилось?

Она поморщилась, дивясь этакой тупости.

– Картину найти получилось. Она и вправду существует! Я видела предварительное заключение.

Предварительное заключение ничего не означает. Тем более, если сделано оно было Генкой. Или кем-то, но по фотографии, потому как, попадись этакая редкость в руки настоящего эксперта, Генке не досталось бы ни богатства, ни славы, столь страстно им желаемой.

– Тань, вот скажи, чего ты от меня хочешь?

Она надулась. И губу нижнюю выпятила ни дать ни взять, оскорбленная принцесса, только вот Илье эта игра надоела хуже горькой редьки.

– Помоги найти картину.

– Как?

– Ну… вы ведь с Генкой дружили.

– Двадцать лет назад!

– Ты знал его лучше, чем все остальные. Я читала. – Танькино упорство могло бы сделать честь и барану. – Если двое людей долго общаются, то они поневоле узнают друг друга. Привычки там, образ мыслей…

Илья мысленно застонал. Не хватало ему этакой чуши.

– Ты сама была с ним знакома.

– Я женщина, – искренне возмутилась Танька. – Я не могу думать, как мужчина. А ты мужчина и Генкин друг…

– Был когда-то. – Илья не представлял, как от нее отцепиться. – И перестал быть…

– К слову, Генка раскаивался, что так получилось… У него выбора другого не было. Если бы он сам пошел, то его посадили бы.

– А так посадили меня.

– Не посадили, – возразила Танька.

– Но могли.

А выходит, она в курсе была той истории. И когда узнала? Недавно? Или уже тогда Генка просветил? Главное, что правда нисколько ее не смутила.

– Тань. – Он постарался говорить мягко. – Забудь про эти глупости. Генка собирался развести тебя на деньги. И меня. И всех остальных, кого видишь… Эта картина…

Она засопела.

– В любом случае, я не собираюсь ее искать…

– Какой ты упрямый, Ильюшечка, – вздохнула Танька. – А я ведь хотела по-хорошему… Если ты не поможешь мне, то я не стану помогать тебе.

– В чем?

– Твое алиби… Оно ведь ничего не стоит… Сговорился с Веркой, она всегда была невообразимой дурой, а тут… Представь, если найдется свидетель, который видел тебя выходящим из кабинета истории… и лом видел… и может даже показать, куда ты его спрятал.

– Я? – Получилось громко, и старухи замолчали, повернулись к Илье, уставились блеклыми глазами-пуговками, явно предвкушая грядущий скандал. – Ты… ты…

– Не сердись, Ильюшечка, – промурлыкала Танька и по руке погладила. – Мне и вправду не хочется в это дело полицию втягивать, но что сделаешь, если ты такой упрямый?

– Я не убивал его! – Илья понял, что вот сейчас как раз до убийства дозрел. Танькина шея гляделась белой и на редкость притягательной. Сдавить бы ее… – Ты не могла меня… погоди…

Если она и вправду видела?

Не Илью, нет, но кого-то, кто вышел из кабинета истории? И этот кто-то нес лом. И лом выбросил… и, конечно, протер его… про отпечатки пальцев все знают. Тогда получается, что она знает, кто убийца. Только не говорит из каких-то своих соображений.

– Кто это был?

Танька кривовато усмехнулась.

– Поможешь картину найти, скажу.

– Ты… ты понимаешь, что это не игрушки? Речь идет об убийстве… Генка был скотиной, туда ему и дорога, но если тот, кто раскроил череп, узнает, что ты видела… Ты будешь следующей, Танечка.

– А вот угрожать мне не надо. – Танька повернулась к окошку. – Ты лучше о себе подумай, Ильюшечка… и хорошенько подумай. Мне и вправду нужна эта картина.

– Зачем?

– Как зачем? Это же миллионы… продать и… Больше не думать о деньгах. До конца жизни не думать.

Она произнесла это так, что Илья явственно осознал: не отступится. Вцепится в него, в кого угодно, когтями, зубами, но лишь бы не упустить призрачный шанс на эту треклятую картину.

На мечту свою.

И вздохнув, сказал:

– Рассказывай. Если хочешь, чтобы я помог, я должен знать все… Про тебя, про Генку… Все, понимаешь?

Танька кивнула.

И заговорила, ровно и спокойно, гладко, будто бы заранее предвидела и согласие Ильи, и вопрос, который он задаст.