Проклятая картина Крамского - Екатерина Лесина

– Клиентов твоих шантажировал?

Людмила задумалась, но ненадолго.

– Нет. Понимаешь, они были… Не его масштаба добычей. Если бы Генка попробовал, его размазали бы… Скорее уж он подстраховывался, если кому-то вздумается нагадить. Он пообещал, что пустит эти снимки по институту… и не только… Был один парень, который мне очень нравился. Так вот, когда я послала Генку подальше, этот парень получил конверт с дюжиной фотографий, на которых я и… разные клиенты. И приписку, кто я… Он порвал со мной. Генка же посоветовал не дергаться, иначе хуже будет.

– И как ты…

Людмила вытащила другую сигарету, которую опять же принялась мять.

– Мне повезло. Новое время. Множество возможностей. И девочек, которые сами желали на панель попасть, стало в избытке. Генка решил, что возиться с нами ему невыгодно… Он просто исчез. Ушел ловить своего белого кита… а я… Я сразу поверить не могла, что все закончилось. Вздрагивала от каждого звонка… Нервы ни к черту… Как-то доучилась… Решила уехать… Поменяла квартиру… Другой город, другие люди. Понадеялась, что и жизнь станет другой.

– И как?

– Не так радужно, как я себе представляла, но мне удалось зацепиться, написать пару удачных статей… Потом еще сценариями одно время подрабатывала. Книги писала… Если помнишь, в то время появилась куча литературного хлама, вроде Бешеного, Сиплого… или женских романов… За них неплохо платили. Мне хватало. Потом умерла мама, и я вернулась, нашла работу здесь. Успокоилась окончательно. Замуж даже вышла… Он хороший человек. У нас сын…

…и тихая жизнь, которую Людмиле не хочется терять.

– Обыкновенная семья была… и да, я была счастлива… а потом позвонил Генка. Предложил встретиться. Я… я хотела отказать, а он сказал, что мне стоит проявить благоразумие.

Естественно, Людмила проявила.

– Он потребовал денег. Сказал, что снимки никуда не делись и… и если я не хочу неприятностей, мне придется платить.

– И ты платила.

Людмила вскинулась.

– А что мне было делать?

Илья не знал. Признаться мужу? Покаяться… или какое раскаяние небось у каждого в прошлом есть хотя бы одна маленькая гаденькая тайна.

Или большая и гадкая.

– Я заплатила. Он уверял, что больше не появится, что у него затруднительные обстоятельства… и вообще… мои деньги нужны ему, чтобы вложиться в один проект…

– А потом проект прогорел?

– Да. – Людмила потерла глаза. – Я устала от всего этого… Он пропал на полгода… Только я успокоилась, как снова… и опять деньги. Пятьсот баксов… Откуда у меня пятьсот баксов? Но нашла… в долги влезла… Наврала всем, что разбила чужую машину… потом… Олега повысили, он стал неплохо зарабатывать, а я…

– Отдавала эти деньги Генке.

– Да… и, знаешь, ему, кажется, просто нравилось издеваться надо мной… а потом он потребовал пять штук евро. Откуда мне было взять пять штук?!

– Тише.

– Я не кричу… или кричу?

Кричит. И хорошо, что на этот крик никто не пришел, все слишком заняты похоронами.

– Он клялся, что отдаст мне пленки. И фото… Я уже ему не верила. Я не могла ему верить и… и сказала, что может он с этими пленками сделать все, что ему угодно. Он меня высосал, как паук муху. Ничего не осталось. – Людмила потрогала лицо. – Я забыла, каково это, просто жить… нормально жить… по-человечески… и радоваться, улыбаться… Я боялась, и только. А потом и страх закончился. И знаешь, Генка… Я думала, он угрожать станет, а он меня обнял, начал говорить что-то про то, что жизнь у всех сложная, и если бы не эта жизнь, он никогда бы не стал меня мучить. Лгал…

Конечно, лгал. Какой ему смысл упускать жертву? Удобную. Прирученную. Готовую, как ему казалось, на все, лишь бы тайна ее осталась тайной.

– Он мне рассказывал про картину… Про то, что когда Генка ее получит, он станет известен и богат… Он действительно в это верил.

Илья хмыкнул.

– Нет, ты не понимаешь. – Людмила встала, и еще одна растрепанная сигарета выпала из ее руки. – Я хорошо его изучила. Он действительно верил… и эта его убежденность, что картина настоящая… Он представлял себя богатым. Ты ведь помнишь, его предки были состоятельными людьми, другим и не снилось. Генка привык к тому, что деньги в семье есть всегда… а потом была перестройка… И у него тоже получалось с кооперативами подвизаться, чего-то там зарабатывать… и развал, и торговля. Ему все казалось, что еще немного, и он станет миллионером. А вместо этого Генка потерял все, кроме этой квартиры. Его отец умер… мама спилась, она и раньше любила прикладываться.

– Откуда ты…

– По своим каналам узнала. Я ведь все-таки журналистка. Надеялась, раскопаю что-нибудь такое, чтобы его прижать… Он же сам по уши в дерьме, только при этом хитрый, следов явных не оставил. И получается, что я знаю многое, а доказать не могу. Если бы хоть что-то… Он бы от меня отстал, чтобы я не трогала его. Равновесие, Илья.

Недостижимый идеал.

– Он организовал кооператив, потом кинул партнера… Да только у того приятели оказались серьезные, вот Генка и нарвался. Пришлось бежать из города… Тогда он в Москве и вспомнил про образование свое, кандидатскую степень купил… хотя, может, и сам написал? Не знаю… Главное, он опять сменил маску. Некоторое время был при музеях… помогал реализовывать фонды, если понимаешь. Едва не погорел, но вовремя вывернулся, сдав директора и покупателей. И снова исчез… выплыл в Петербурге, организовал финансовую пирамиду, и снова вовремя сбежал, подставив бухгалтера. Вернулся к нам. Фирму открыл туристическую, только она прогорела… Знаешь, я не суеверная, только… он проклятый. Он столько гадостей людям сделал, что это просто не могло не остаться безнаказанным… Все, за что Генка брался, рушилось… Ему удалось устроиться в наш краевой музей экскурсоводом. И самое веселое, что там он даже продать ничего не мог, потому что ты же помнишь наш музей…

Илья помнил.

Старая купеческая усадьба, отреставрированная в шестидесятые, да только как-то небрежно, словно наспех. Этот музей открывали порядку ради, потому что в городе приличном просто-таки обязан быть свой музей. И залы его наполняли всем, что под руку попадется.

Чучела зверей и птиц. Предметы крестьянского быта… старые открытки и черно-белые фотографии. Шинели времен Второй мировой. Муляжи снарядов.

– Вот… он все равно не успокаивался. В архивы полез… и там раскопал про эту картину… точнее, про ее хозяйку.

Людмила почти успокоилась.

– Он мне рассказывал… Какая-то душещипательная история о прекрасной крестьянке, в которую влюбился молодой офицер. Он ее выкупил, женился, увез в Петербург, а потом любовь закончилась. И бедняжку просто выгнали… Крамской ее знал. И очень ей сочувствовал, только помочь ничем не мог… Он написал ее портрет, ту самую «Неизвестную». Генка утверждал, что Крамской собирался назвать картину иначе, но потом не захотел ссоры с благородным семейством… И главное, что картина, которую выставили в Петербурге, как раз была написана позже…