Спасительная любовь - Карла Кэссиди

Стрелки часов переползли середину дня, Джоржина сидела над отчетами с мест похищений в поисках какой-нибудь детали, которая ускользнула от внимания, и одновременно неотступно следила за мобильником.

Ближе к вечеру начали возвращаться агенты, которым Алекс поручил проверку алиби фигурантов.

Несмотря на то что Мишель жила в окрестностях Нового Орлеана, они с Джэксом провели ночь в отеле неподалеку от книжного магазина, где накануне вечером она раздавала автографы. Около семи вечера их обоих видели в ресторане при отеле, но позже до самого утра их никто не видел. По их словам, они ушли к себе в номер и больше не выходили. Однако это не снимало подозрений.

Отчет о местопребывании Роджера тоже не давал прочного алиби. Роджер сказал, что обедал в компании двух приятелей в закусочной «Пиг Рост» недалеко от кампуса. Однако около семи они распрощались, он пошел домой, где работал над подготовкой завтрашнего репортажа, потом лег спать.

Агенты подтвердили, Роджер действительно обедал с друзьями в «Пиг Рост», но не могли утверждать, что весь вечер провел у себя.

Таким образом, под подозрением остались все, повисшая в штабе тишина выдавала очевидное разочарование команды. Только Мэтт хрустел пальцами.

– Прекрати, ради бога, – не выдержал Фрэнк, когда хруст раздался в четвертый раз. – Ты что не знаешь, это вредно.

– Мне не больно, – возразил Мэтт.

– Зато мне больно! – воскликнул Фрэнк. – Меня это просто бесит.

– Ладно, пора заканчивать, – сказал Александр. – Уже больше пяти, и думаю, многие из вас хотели бы пообедать дома с семьей. Встретимся завтра в семь утра.

– Слава богу, я не стоял у двери, когда сказал, что можно уходить, они бы меня прибили.

Джоржина засмеялась, хотя тоже чувствовала себя разочарованной. Взяв телефон, она сунула его в сумку.

– Я думала, он сегодня позвонит.

– Еще не все потеряно.

– Не знаю. Он всегда звонил около четырех. – Она пошла к двери, но, заметив, что Алекс не двинулся с места, остановилась.

Он провел рукой по волосам и уставился на нее долгим взглядом.

– Ты не обращала внимания, что, когда звонил Боб, Ник всегда отсутствовал?

Джоржина застыла от удивления.

– Я совсем не в восторге от него, но ты же не думаешь, что он имеет к этому отношение?

– Это бред, верно? Наверное, я спятил. Просто забудь, что я говорил. Хочешь зайти куда-нибудь поесть или поужинаем дома?

– Лучше дома. Честно говоря, не хочется никуда идти. Я бы с радостью переоделась в домашнюю одежду и пораньше легла спать.

– Звучит привлекательно.

Они вышли из офиса, Джоржина все думала о том, что сказал Алекс про Николаса. Всю дорогу до дома и потом его слова непрерывно вертелись в голове.

Она пошла на кухню и, открыв дверь холодильника, задумалась, что взять поесть, когда к ней подошел Алекс, более расслабленный, чем днем.

– Ищешь что-нибудь подходящее?

– Думаю, суп и сэндвич или омлет с беконом и тостами. – Она взяла упаковку бекона. – Помнится, ты любишь блюда с беконом.

Александр поставил на плиту сковороду.

– Помнишь, как мы ели хот-доги, обернутые беконом, когда устраивали коктейльные вечера для двоих?

Джоржина протянула ему бекон.

– Я много всего помню. – Ей не хотелось вспоминать коктейльные вечера, которые всегда заканчивались любовью. Не хотелось вспоминать то хорошее, что у них было. Это причиняло боль. Почти такую же сильную, как воспоминания о детстве, хотя совсем по другой причине.

Повернувшись к холодильнику, она достала яйца, молоко, сыр, зеленый перец и лук. Следующие несколько минут в кухне раздавались только постукивания приборов и хруст разрезаемых овощей.

Нельзя, чтобы Алекс снова завладел ее мыслями. Нельзя вспоминать о любви, страсти, счастье. Она не может снова оказаться в его постели, как бы он ни старался вынудить ее капитулировать.

Они дружно трудились.

Когда они уселись за стол, она вернулась к прежнему разговору:

– Что мы знаем о прошлом Николаса?

– Не очень много. Он не распространялся.

Джоржина отрезала кусок бекона и запила его глотком кофе.

– Он очень амбициозен.

Алекс поднял бровь.

– Настолько, чтобы совершить преступления и попасть в опергруппу? И что потом?

– Не знаю. Подставить кого-нибудь другого, самому стать героем. Ты же сам навел меня на эти мысли.

Он усмехнулся:

– Знаю. Но надеялся, что ты назовешь меня сумасшедшим. Не ожидал, что ты примешь это всерьез.

– К сожалению, Ник мне не нравится, боюсь, это сыграло свою роль. Если честно, я ему не доверяю. Не знаю, на что он может пойти в попытке сделать себе имя в департаменте.

Алекс поморщился.

– Мне даже думать противно, что он может иметь к этому отношение. Но факты говорят о том, что каждый раз, когда тебе звонил Боб, его не было на месте. Кроме того, он имеет особенность надолго исчезать, тоже повод задуматься.

– Может, стоит заглянуть в его личное дело, покопаться в биографии?

Как человеку, который старательно скрывал собственное прошлое, ей не доставляло удовольствия предлагать это.

Лицо Алекса помрачнело.

– Ты понимаешь, что подозревать собственных коллег – последнее дело?

– Но ты ведь не успокоишься, пока не проверишь. Мы оба знаем: невозможно предвидеть, в каком образе явится зло. Кто сказал, что не в образе амбициозного агента ФБР, который совершил преступление, а теперь намерен сам его раскрыть, чтобы снискать славу и всеобщее уважение?

– Ты права. Я не успокоюсь, пока не буду знать наверняка. Завтра же я договорюсь с Миллером, как провести проверку, не привлекая внимания Николаса. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом, а то у меня аппетит пропадет раньше, чем я доем бекон.