Волонтер - Павел Астахов

Его грубая рука с толстыми пальцами словно невзначай коснулась электрошокера в чехле, закрепленного на поясе. Он молча встал и вышел вслед за врачом.

По мере того как они приближались к комнате, где содержался юноша, тревога Марины Игоревны усиливалась. Если товар будет подпорчен, то у нее обязательно возникнут очень серьезные неприятности. Ей уже было известно, что результаты анализов Владимира практически полностью совпали с биологическими данными какого-то очень состоятельного клиента из-за рубежа. Если сделка состоится, то она получит хорошие премиальные. Если же нет, причем по ее вине… Марина Игоревна не хотела допускать подобных мыслей.

Она открыла дверь, сглотнула комок, подступивший к горлу. Владимир лежал в той же позе, в которой они с Вячеславом видели его пять минут назад. Рот молодого человека был приоткрыт, из уголка стекала слюна, образовавшая на полу крохотную лужицу. Глаза парня оставались широко раскрытыми, просто распахнутыми.

«Если это на что-то похоже, то точно не на симуляцию», – подумала Марина Игоревна и шагнула вперед.

– Слава, вызывай реаниматологов, – с тревогой произнесла она, коснулась прохладной кисти Владимира и нащупала пульс. Сердце юноши колотилось с частотой швейной машинки.

– Погоди, дай я посмотрю. – Вячеслав с недоверчивым выражением лица присел на корточки перед парнем и протянул к нему свою громадную руку.

Последующие события пронеслись в считанные доли секунды. Резкий удар в челюсть заставил санитара отпрянуть и ошеломленно затрясти головой. Через мгновение Владимир был на ногах, будто в нем сработала тугая пружина. Резким ударом ноги он опрокинул Вячеслава на пол. Мужчина взвыл от боли, схватился за сломанный нос.

– Не подходите! – приказал юноша Марине Игоревне, видя, что она шагнула к нему.

Он наклонился над санитаром, который начал подниматься на четвереньки, и со всего размаху опустил на его шею молот из рук, сцепленных в замок. Вячеслав хрюкнул, распластался на полу и потерял сознание. Владимир вытащил электрошокер из чехла, висящего на его ремне.

Лицо Марины Игоревны вмиг побледнело.

– Теперь я хоть увидел, как вы выглядите, – негромко произнес Владимир, заметил испуганное выражение ее лица и добавил: – Не бойтесь, я не трону вас. Если вы сами не попробуете что-то сделать мне. Я имею в виду уколы и прочее.

Он говорил спокойно, но докторша видела, что парня чуть ли не трясет от перенапряжения. Его волосы и рубашка были мокрыми от пота.

– Ты напрасно все это делаешь, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал властно.

– Дайте мне ключи! – потребовал Владимир, протягивая руку. – Пожалуйста, не заставляйте меня причинять вам вред.

Марина Игоревна молча кинула на пол связку ключей.

– Где выход? – отрывисто спросил парень, поднял ключи и, не сводя глаз с докторши, начал пятиться к двери спиной.

– Налево до конца, потом направо, вторая дверь, – не сводя с него взгляда, проговорила женщина. – Не надо этого делать, Володя. Сядь на кровать, давай поговорим.

– Нет. Я торчу уже тут больше недели, как в тюрьме. Не верю, что у меня опухоль! Если у меня и болела голова, то лишь после ваших проклятых уколов. Извините, но я закрою вас.

Владимир выскользнул из палаты. Послышался скрежет замка.

Губы Марины Игоревны, красиво очерченные татуажем, скривились в гримасе.

Она достала из кармана джинсов мобильный телефон.

– Охрана? Это Егорова. Блок «Д», четвертый сектор. Нештатная ситуация. Объект покинул помещение, у него шокер. Потом проверьте четыреста сорок первую камеру. Меня и Славу заперли. Да, на ключ! – неожиданно провизжала она, когда сотрудник охраны не поверил в услышанное и переспросил. – Все, премии мне не видать, – сделала вывод Марина Игоревна, потом ткнула носком изящного мокасина в бок Вячеслава. – Эх ты!.. Не смог справиться с восемнадцатилетним мальчишкой. Давай, Рэмбо, поднимайся.