Лихая шайка - Евгений Сухов

Обух и Безродный сели. Две чистые тарелки с разложенными вокруг столовыми приборами свидетельствовали о том, что ростовских тут ждали.

– Отведайте сперва угощений, а затем уж поговорим о деле. – Младшая Вайсман слегка склонилась вперед, предоставляя Мартынову зажечь ее папиросу, вставленную в длинный дамский мундштук. – У нас чудный повар. Выписали из Парижа. Еще папеньке нашему кушанья подавал, так что не будете разочарованы.

Обух молча уселся за стол, заняв стул напротив Мартынова.

– Шамовка ваша нас не интересует. За дело приехали, не елдачить, – хрипло произнес он. Голос Обуха, сначала не шибко уверенный, понемногу становился все тверже. – Пока дело не уладим, зубы нам не заговаривайте. Сперва-наперво надо обсудить все. Порешать…

– Вот как? – Младшая Вайсман, выпустив в воздух несколько колец ароматного дыма, откинулась на спинку стула. – А я-то, грешным делом, надеялась, что гости все же составят нам компанию. А то наше общество, знаете ли, так однообразно… Когда мы видим новые лица, мы рады до крайности.

Обух иронично улыбнулся. Милое щебетание Лизы, как ни странно, придало ему решимости. Девушка, обладающая такой ангельской внешностью, едва ли сможет управиться с кем-либо из ростовской кодлы. Дело оставалось за малым. Если в Москве действительно заправляют, как и говорил Бесшабашный, эти две марухи, то через неделю Пафнутий приберет к рукам всю Москву. Митька Черный или тот же Колченогий установят здесь свои порядки. Московские и глазом моргнуть не успеют. А первым делом надо будет замочить этих двух – Мартынова и Крестового. Мартынова-то уж точно. Шибко говорливый. Дело с таким не затеется…

– Так мы вас внимательно слушаем, дорогие гости. Можете изложить нам цель вашего визита, если хавка наша вас не прельщает, – произнесла Капитолина, принимая из рук Кеши только что наполненный им бокал с шампанским.

Обух неторопливо раскурил папиросу. Сделал глубокую затяжку.

– Дело наше простое, – начал он, подыскивая, куда стряхнуть пепел.

– Принесите пепельницу, – громко потребовала Капитолина.

В ту же минуту в комнату вошла толстая дама, верно, служившая у Вайсман кухаркой. В руках у нее была тяжелая бронзовая пепельница, отлитая в форме пиратского корабля. Капитолина жестом показала, куда следует ее поставить. Обух проследил взглядом за действиями кухарки. Дождавшись, когда та покинет залу, продолжил:

– Пафнутий Бесшабашный. Его имя должно быть известно вам от покойного вашего батюшки… Так вот, от имени Бесшабашного мы и предлагаем вам вступить с нами в сделку. – Обух неловко из-за отсутствия части указательного пальца на правой руке стряхнул в пепельницу пепел свисавший с кончика папиросы. – А сделка заключается в следующем: семьдесят процентов от доходов, которые Бесшабашный планирует получать от московских дел, будут поступать в ростовскую кассу. Тридцать процентов, а это почти третья часть, мы готовы оставить вам. Но это только в том случае, если ваши будут оказывать нам всяческое содействие…

Речь Безродного оборвал громкий смех щеголя в белом костюме.

– Подожди, Змей. Ты не даешь господам изложить дело, по которому они наведались в наш скромный дом. – Звучный голос Капитолины заглушил хохот молодого человека в белом.

– Змей, ты бы и вправду заткнулся. Эти фраера так хорошо базарят. Я хочу послушать, что они еще скажут. – Крестовый перевел взгляд на Обуха. – И когда же вы планируете ваше нашествие?

– Все бы тебе, Кеша, глумиться над людьми. – Старшая Вайсман положила кисть на руку Крестового. – Какие именно из наших дел вас интересуют?

Обух, не удостаивая Кешу вниманием, продолжил.

– Мы не имеем ничего против вас лично и ваших людей. Бесшабашный уважает память старого пахана Михайло Вайсмана. Ваши по-прежнему будут заниматься своим делом…

Безродный молча слушал. Между тем взгляд его всякий раз возвращался к лицу Лизы. Ему, выросшему в крестьянской избе, десяти лет отроду переданному на обучение к ростовскому парикмахеру Терентьеву, никогда раньше не приходилось бывать в господских домах. И уж тем более общаться с дамами из высшего света. А Елизавета, как ему казалось, непременно должна была принадлежать к таковому. На старшую сестру он и взглянуть боялся…

Голос Капитолины вывел Безродного из оцепенения.

– Так… И что же вы хотите от нас? – Девушка откинула крышку табакерки и при помощи столового ножа собрала порошок, рассыпанный по донышку в горку.

– Сперва только наводки. – Обух бросил в пепельницу крохотный окурок, оставшийся от папиросы.

– Что-то я не понимаю, о чем он ботает? – вновь вклинился в разговор Змей.

– Подожди, Змей. Предложение ваше дельное. Пара наводок у нас уже есть. Не правда ли, Мартын? Лавка одна имеется аптечная. Как ее обчистить, так пару месяцев можно харчи халявные хавать. Но только до вас это не касается.

Крестовый отодвинулся от стола, и его правая рука стремительно скользнула в карман пальто. В тот самый, в котором Обух еще до этого заметил очертания «нагана». В следующее мгновение блеснул металл. Выстрел прогремел неожиданно. Обух даже не успел переменить позы. Его голова с простреленным лбом резко откинулась назад, стул покачнулся, и тело, завалившись на спинку, рухнуло на пол.

Реакция Безродного не заставила себя ждать. Выдернув револьвер, он навел его на Крестового, но выстрелить не успел. Мартынов, не вынимая оружия из кармана брюк, спустил курок. Пуля ударила Безродного в грудь, отбросив его на несколько шагов назад. Содрогаясь в конвульсиях, Безродный жадно хватал ртом воздух. С последним вздохом он выпустил из руки револьвер и замертво повалился на паркет.

– Надеюсь, мы доставили вам не слишком много огорчений? – Мартынов вынул из кармана «наган» и осмотрел отверстие, оставленное пулей. – Лиза, прости. Я не хотел стрелять в твоем присутствии, но Крестовый не оставил мне выбора. А ты, Капитолина, до сих пор не выпила ни глотка шампанского. Выдохнется же…

– Да. Надеюсь, мне составят компанию? Кажется, мы собирались выпить за встречу. За встречу, господа! – Капитолина подняла свой бокал и, сделав символический жест в ту сторону, где еще несколько секунд назад сидели ростовские, пригубила напиток. – Отрубите этому говорливому его куцый палец и отправьте в Ростов Бесшабашному. Пусть полюбуется. И я рассчитываю, что этот знак растолкует ему многое.

Крестовый опустил «наган».

– Сделаем, – мрачно произнес он. – Только…

– Что «только»?

– Боюсь, ростовских это ничему не научит. Не поймут они послания. И эти двое… – Кеша кивнул на распростертые тела. – Они лишь первые ласточки. Будут и другие.

– Что ж, – равнодушно пожала плечами Лиза. – Будем ждать. Как говорится, милости просим.

– Все не так просто, – буркнул себе под нос Крестовый.

– Брось, Кеша! – Мартынов дружески обнял его за плечо и слегка надавил. – Нечего раньше времени тень на плетень наводить. Садись, выпей, расслабься…