Апология здравого смысла - Чингиз Абдуллаев

— Постараюсь его найти, — сдержанно ответил Дронго. — Я могупознакомиться с предыдущими преступлениями этого маньяка?

— Конечно. Вы можете поехать со мной прямо сейчас. Внизуменя ждет машина. Я вам все покажу. Мы не могли даже предположить, что у наспоявится такой помощник.

— Считайте, что я с радостью принял ваше предложение, —ответил Дронго. — Когда я слышу о подобных преступниках, у меня начинаетсянервный тик. Иногда мне кажется, что их число превышает даже количествонормальных людей.

— Что такое норма? — вздохнул Смирнов. — Мне иногда кажется,что нормы вообще не существует. Вы знаете, сколько лет я занимаюсь поискамиразного рода маньяков, психопатов, убийц, растлителей и насильников? Ужесемнадцать лет. Можно превратиться в озлобленное существо, ненавидящее весьмир. Но я пока держусь.

— Сколько вам лет?

— Сорок четыре.

— Я немного старше. И уже много лет занимаюсь примерно темже. Только еще добавьте сюда предателей, мерзавцев, расхитителей, шпионов,воров и грабителей. Да и вообще, всех возможных негодяев, которые готовы убитьи предать ради денег или иных благ. И стараюсь не жаловаться. Один из английскихкоролей сказал, что он в ответе за всю красоту мира. Иногда я чувствую себя вответе за порядок на этом небольшом шарике.

— Патетично. Но не совсем практично. Вы «вольный стрелок», ая на государственной службе. У меня есть конкретные сроки и оченьтребовательные начальники. Поэтому мы с вами не совсем в одинаковом положении.

— Если учесть, что за вами стоит вся страна с еемногочисленным аппаратом, все сотрудники ФСБ, следственного комитета ипрокуратуры, все возможности самой большой державы мира, то вам грехжаловаться. А я всегда один, Николай Николаевич. И все, что я имею, — это моизнания, опыт и умение соображать.

— Не прибедняйтесь. Если понадобится, к вашим услугам будетлюбая спецслужба мира. Вы слишком известный человек. И все знают, на чьейстороне вы сражаетесь. Всегда и везде. И в борьбе с этим конкретным злом вамготовы помогать все нормальные и честные люди в любой стране мира.

— Убедили, — улыбнулся Дронго, — поеду с вами. Чтобы узнатьпро «художества» этого негодяя.

В этот момент зазвонил его телефон. Он достал мобильный,извинился перед своим собеседником и ответил Вейдеманису.

— Что случилось, Эдгар?

— Я закончил свою работу. Кажется, я знаю, кто мог оказатьсявозможным похитителем.

— Говори…

— Евгений Юрьевич Сидорин. Он был до перестройки ректоромЛитературного института. Можешь себе представить, с каким количеством не совсемнормальных людей он встречался. И двоих даже отчисляли. Конкретно заизнасилование. Двадцать два года назад. Один из них сел снова через одиннадцатьлет. И снова за изнасилование. Нужно проверить, куда они потом исчезли.

— Это есть в его личном деле?

— Он писал объяснительную насчет этих двоих. Их обоихосудили, дали восемь и десять лет. Когда арестовали повторно одного из них,Сидорин был уже министром, и его не стали допрашивать даже в качествесвидетеля. Об этом мне рассказала сотрудница отдела кадров. Она хорошо помнилаэто нашумевшее дело. Рассказывала, что он хотел помочь одному из обвиняемых.

— Как их фамилии?

— Зароков и Маниев.

— Интересно. Кто еще?

— Воеводов. Их главный бухгалтер. Несколько лет назад онпроходил свидетелем по делу об убийстве. Убийцу так и не нашли, а само убийствопроизошло рядом с его домом. Погибла девушка, подросток. В его личном деле естьзаметка об этом преступлении и сообщение о том, что он был главным свидетелемслучившегося.

— Странно, — сказал Дронго, — мне казалось, что эти двое какраз вне подозрений. А почему эта информация попала в его личное дело?

— Он работал тогда в Союзе писателей и должен был выезжатьруководителем делегации. Но его попросили остаться, и он не поехал. И в делеесть письмо из городской прокуратуры с благодарностью. Он сам просил отправитьэто письмо в свое личное дело.

— Понятно. Есть еще кто-нибудь?

— Передергин.

— Этот неприятный тип, — вспомнил Дронго, — что с ним?

— Ничего. Но есть одно странное совпадение. Примерно двенедели назад в «Литературной газете» появилась статья известного критикаБондаренкова о творчестве Передергина.

— О каком творчестве? Он же заместитель директора похозяйственной части. Раньше он был директором леспромхоза в Якутии. При чем тутего творчество?

— Он, оказывается, поэт. И Бондаренков написал о немвосторженную критическую статью, что вызвало целую сенсацию в литературныхкругах. Передергина считают обычным графоманом, а Бондаренкова очень известнымкритиком. И его статью никто не мог ни понять, ни принять.

— Какое отношение имеют к нашему делу творческие изысканияэтого Передергина? При чем тут наше дело?

— Бондаренков исчез. Как раз две недели назад. И после этогопроизошло последнее убийство в Нижнем Новгороде. Я думал, что тебе это будетинтересно. Больше никаких фактов я не нашел. Пока только эти трое.

— Они были у меня как раз вне подозрений. Если не считатьПередергина, который был в издательстве, остальные вообще не приехали. НиСидорин, ни Воеводов. Но все равно спасибо. Нужно будет проверить каждого. Ятебе перезвоню.

Он положил аппарат на стол и повернулся к Смирнову.

— Давайте начнем нашу совместную работу прямо сейчас.Кажется, мне уже сегодня понадобится ваша помощь.