Я вещаю из гробницы - Алан Брэдли

— Привет, — окликнула я.

Муха продолжала жужжать.

Половину задней стены узкого помещения занимала стеклянная витрина, демонстрирующая разнообразные образчики сырого мяса в мрачных красно-бело-синих тонах, и меня чуть не стошнило.

Рядом с прилавком на изящной подставке из кованого железа лежал сверток розоватой упаковочной бумаги. Моток грубой веревки удобно свисал из маленькой проволочной клетки, подвешенной к потолку.

В задней части магазина в углу стояла покрытая кровью колода мясника, а за ней открытая дверь, судя по всему, вела на территорию за магазином.

— Привет! — повторила я.

Ответа не было.

Я обошла стеклянную витрину и сунула голову в дверь.

В саду там и сям были разбросаны пустые деревянные ящики. Красноватое бревно явно служило местом, где находили гибель обитатели соседствующих с ним курятников.

Пока я там стояла, не зная, что делать дальше, из самого большого курятника вышла миниатюрная женщина в юбке, блузке и повязке на голове, держа за ноги большую коричневую курицу.

Птица, трепыхаясь, висела вверх тормашками, и ее плотные крылья беспомощно взмахивали.

Прижав шею курицы к бревну и потянувшись за топором, она заметила меня в дверях.

— Иди внутрь, — сказала она. — Я сейчас приду.

Ее обнаженная длинная и тонкая рука занесла отполированный клинок.

— Нет! Постойте! — услышала я себя. — Пожалуйста…

Женщина подняла глаза, задержав топор в воздухе.

— Пожалуйста, — продолжила я. — Можно мне купить эту птицу… только живой.

Что, черт возьми, на меня нашло? Хотя я не имела ничего против мертвых людей — на самом деле в некотором роде я даже получала от них удовольствие, — в этот самый момент я поняла, что одна мысль о том, что сейчас другому живому созданию могут причинить вред, была просто невыносима.

Вовсе не так давно в Бишоп-Лейси на меня набросился спятивший индюк, и тем не менее, несмотря на ту кровавую свалку, сейчас мои защищающие крылья распахнулись над всеми цыплятами во вселенной. Очень специфическое ощущение.

— Живой… — выдавила я, и моя голова закружилась, как юла.

Женщина отложила топорик и швырнула птицу прочь. Она пролетела — и правда полетела! — по двору, худо-бедно приземлилась и начала клевать твердую землю, как будто ничего не произошло.

Я знала, что если бы здесь была Даффи, она бы сказала: «Не раздастся звон вечерний».[30]Конкретно эта курица проживет хотя бы до завтра.

Это моя первая спасенная жизнь.

Есть ли жизнь после смерти для цыплят? — задумалась я. С перспективой топора, ощипывания, кипящей кастрюли, жара духовки и голодного щелканья наших зубов за воскресным столом — маловероятно.

И все же… и все же, несмотря на это, возможно, и правда есть награда в виде райского курятника где-то за ярко-синим небом.

— Я пришла без денег, — сказала я. — Но заплачу, как только смогу.

— Не из здешних мест, верно? — спросила женщина, идя ко мне.

— Нет, но не издалека, — ответила я, неопределенно взмахнув рукой в сторону севера.

— Я тебя раньше не видела? — поинтересовалась она, приблизившись и всматриваясь в мое лицо.

Именно в этот момент меня осенила блестящая мысль: скажи правду. Да, точно: скажи правду. Что я потеряю?

— Может, и видели, — ответила я. — Меня зовут Флавия де Люс.

— Точно, — сказала она. — Мне следовало догадаться. Голубые глаза и…

Она остановилась на полуслове, будто влетела в каменную стену.

— Да?

— Когда-то мы поставляли птицу в Букшоу, — медленно произнесла она, — для миссис Мюллет. Полагаю, ее давно уж нет с нами?

— Нет, — ответила я, — она работает у нас, — и быстро добавила: — К счастью.

— Но это было много лет назад, — произнесла женщина. — Много лет назад. До того как… Но скажи мне, что привело тебя в Незер-Уолси?

— Я ищу женщину по имени Нетти. Не знаю ее фамилии, но она…

— Сестра Пэтси Пикери.

Пэтси? Пэтси — это имя мисс Пикери?

Я поднесла руку ко рту, чтобы скрыть ухмылку.

— Да, — сказала я. — Она самая. Сестра мисс Пикери.

Мне нравилось, как звучит это имя, как оно перекатывается у меня во рту хромающим ритмом: «Се-стра Пэтси Пи-ке-ри».

— Уехала, — ответила женщина. — Взяла детишек и уехала. Жила прямо через дорогу, рядом с бензоколонкой, пока Рори не начал избивать ее слишком часто, и тогда она забрала детей и… А что ты от нее хотела?

— Задать ей вопрос.

— Может, я смогу ответить?

— Это насчет Богмор-холла, — сказала я и увидела, как лицо женщины начало меняться еще до того, как я договорила.

— Держись подальше от Богмор-холла, — предостерегла она. — Это место не для таких, как ты.

Таких, как я? Что она имела в виду?

— Мне надо кое-что обсудить с мистером Ридли-Смитом, членом городского магистрата.

— Ты попала в переделку, не так ли? — спросила она, прикрывая один глаз, как моряк Попай.[31]

— Нет, не совсем.

— Ладно, в любом случае не суйся туда. Дела там неладные, если тебя интересует мое мнение. — Ее палец почти на автомате поднялся к виску.

— Вы имеете в виду Ридли-Скоттов? Крокодила? Человека из стекла?

Женщина фыркнула.

— Из стекла, какой вздор! — сказала она. — Послушай меня. Есть вещи похуже стекла и крокодилов. Держись подальше от этого места.

Она взмахнула рукой куда-то в сторону юго-запада.

— Хорошо, — ответила я. — Спасибо.

Когда я повернулась и пошла обратно в магазин, она двинулась следом за мной.

— Я приду за курицей, как только смогу, — сказала я ей через плечо.

Я уже вышла на улицу и усаживалась на «Глэдис», когда эта женщина торопливо вышла из лавки с деревянной клеткой в руках. Внутри коричневая курица вертела шеей во всех направлениях и яростно сверкала желтыми глазами, глядя на этот широкий и неожиданный мир.