Темные тайны - Гиллиан Флинн

В общем, уборка — занятие противное, особенно когда вокруг крутятся другие ребята, потому что все время пытаешься спрятать глаза. Но сегодня можно ничего и никого не опасаться и все убрать без спешки. Диондра утром отправилась по магазинам в Салину. У нее, кажется, пар двадцать джинсов — для него они все одинаковые, но ей понадобились еще одни, по ее словам, какие-то совершенно особенные. Иногда она подвертывает штанины до лодыжек, открывая для обозрения носки. Бен старался не забывать и всегда хвалил на ней новые джинсы, а она тут же начинала тянуть: «А как тебе носо-о-о-чки?» Вроде бы и шутка, да не очень. Она носит исключительно фирменные эксклюзивные носки от Ральфа Лорена — долларов по двадцать за пару; от такой суммы у него все внутри переворачивалось. У нее целый комод с носками — в горошек, в полосочку, в ромбиках — и все с фирменной отметкой. Однажды только в одном ящике он насчитал у нее носков долларов на четыреста — наверное, половина месячного заработка его матери. Впрочем, должны же богатые что-то себе покупать, так чем носки не покупка! Диондра была из богатеньких, но среди прилизанных маменькиных и папенькиных сынков и дочек выделялась кричащей одеждой и диким нравом; к металлистам ее тоже отнести было трудно, хотя она на всю катушку врубала записи «Железной девы», обожала кожу, а травку выкуривала тоннами. Она не вписывалась ни в одну компанию и была просто «новой девчонкой». Ее все знали, и в то же время не знал никто. Где она только не жила! Подолгу — в Техасе, поэтому, если вытворяла нечто такое, что могло вызвать недовольство окружающих, она часто повторяла: «Так принято в Техасе». Что бы ни сделала, все было правильно, потому что именно так поступают в Техасе.

До Диондры Бен плыл себе по течению — мальчишка из бедной фермерской семьи, друживший с другими фермерскими детьми. На них никто в школе не обращал внимания. Они недотягивали до того, чтобы их презирать, — их вообще не выделяли из толпы. Они составляли общий фон, а для него это было хуже унижений. Хотя, наверное, все-таки нет, если вспомнить этого чудака в огромных очках с толстыми стеклами, которого он знает с детского сада. Перейдя к ним из начальной школы, парнишка сразу обкакался — ходило несколько версий того, как это произошло. Согласно одной, он навалил в штаны от натуги, когда пытался взобраться по канату; по второй — лажанулся, когда перед началом занятий их пересчитывала училка. А были еще третья и четвертая. Самое ужасное, что к парню с тех пор навечно приклеилась кличка Засранец. На переменах идет он куда-нибудь, круглые луноподобные очки упираются в пол, но все равно какой-нибудь ухарь мимоходом непременно стукнет его по башке со словами «Привет, Засранец!», а тот продолжает путь, не поднимая глаз, с мрачной и одновременно глуповатой улыбкой на лице, делая вид, что типа принимает участие в шутке. Так что, пожалуй, есть кое-что и похуже того, что тебя не замечают. Но Бена все равно это не устраивало: он больше не желал оставаться тем же «милым кротким рыженьким мальчуганом», которым слыл с первого класса. То есть никаким.

Как же он офигенно благодарен Диондре за то, что она с ним общается, пусть и не на людях. Они познакомились, когда она его фактически сбила на своей машине. Стояло лето — горячая пора для новеньких. После уборки, когда он пересекал парковку, на него налетела спортивная «хонда», и он упал прямо на капот. Из машины выскочила девчонка с криками: «Что за нафиг! Охренел, что ли, совсем!», обдавая его винными парами. Когда Бен извинился (он еще перед ней и извинился!) и она поняла, что он не собирается устраивать скандал, она рассыпалась в любезностях и предложила подбросить его домой, но вместо этого они выехали за город, припарковались и принялись опорожнять запасы легкого спиртного из багажника. Она сказала, что ее зовут Алексис, но через некоторое время созналась, что соврала и на самом деле ее зовут Диондра. Бен сказал, что ни за что на свете не стал бы скрывать такое классное имя, она обрадовалась, а потом говорит: «Знаешь, а у тебя симпатичная мордашка», а потом через несколько секунд: «Хочешь, мы того-этого?» — и они тут же начали целоваться и занялись сексом по полной программе. Для него это был не первый сексуальный опыт, а… второй. Через час Диондре понадобилось куда-то ехать, она сказала, что у него удивительная способность слушать, просто класс, как он умеет слушать, а поскольку у нее не было времени отвезти его домой, она привезла его к тому месту, где сбила.

Так они начали встречаться. Бен не знал никого из ее друзей, да и сама Диондра с ним в школе не общалась. Яркой птичкой она внезапно появлялась после занятий перед выходными, а иногда нет. Но ему было достаточно видеть ее в субботу или воскресенье в их собственном укромном гнездышке, где школа не имеет никакого значения. Ему казалось, что только с ней он становится самим собой.

Когда он наконец подъехал к школьной парковке, там стояло несколько грузовичков и видавших виды спортивных машин — он знал, какая кому принадлежит. Значит, сегодня здесь не только борцы, но и баскетболисты. Из-за этого он сначала почти передумал работать, но вспомнил, что Диондра будет отсутствовать не один час, а у него денег недостаточно, чтобы засесть в забегаловке с гамбургерами. Хозяин лопается от злости, если к нему заходят школьники, потому что они ничего не покупают. К тому же сидеть в одиночестве в дешевой кафешке во время рождественских каникул даже хуже, чем работать. Ну что, блин, за мать у него такая — вечно докапывается! Все из-за нее! Родителям Диондры, между прочим, вообще по барабану, чем занимается их дочь, — половину времени они живут у себя в техасском доме. Даже когда в прошлом месяце она куда-то пропала на две недели, ее мать только посмеялась: «Что, дружок, кошка за порог — мышке раздолье? Ты хоть уроки делай».

На двери черного входа висел огромный замок, поэтому пришлось входить через раздевалку — в нос тут же ударил запах потных тел и спрея для ног. Судя по звукам, доносившимся из спортзала, где играли в баскетбол, и из помещения с борцами, хотя бы в раздевалке, слава богу, никого нет. Из коридора до него долетел протяжный крик, похожий на боевой клич: «Ку-у-у-пер! Держи-и-и-сь!», потом по мраморному полу протопали ноги в кедах, дважды хлопнула, открывшись и закрывшись, металлическая дверь, после чего наступила относительная тишина. Ее нарушал только размеренный стук по мячу да металлический лязг падающей штанги.

Среди спортсменов у них в школе царил дух доверия — признак принадлежности к одной команде: на время тренировки они не закрывали свои шкафчики на замки, а продевали в ушки, где должен висеть замок, толстый шнурок. Белые шнурки сейчас висели на десятке шкафчиков; как всегда, захотелось сунуть нос хотя бы в один из них. Что там у этих ребят? Если в других помещениях шкафчики предназначались для того, чтобы держать в них учебники, что может находиться в этих, при спортзале? Дезодоранты? Крем для тела? Какое-то особое нижнее белье, которого у него самого никогда не было? Интересно, они все надевают одинаковую защиту для причинного места? Издалека продолжал доноситься стук мяча и падающей штанги. Шнурок на одном из шкафчиков завязать забыли: одно движение — он выскользнет из ушек, и дверка откроется. Он машинально потянул за один конец и аккуратно приподнял металлическую задвижку. Внутри ничего интересного: на дне валяются скомканные спортивные трусы, свернутый рулоном спортивный журнал; на крючке — спортивная сумка. В ней, похоже, все-таки что-то оставалось, поэтому Бен подался вперед и раскрыл молнию.