Черная жемчужина раздора - Дарья Донцова

– Мы обсуждали записку шантажиста, – подсказала я.

– Так она напечатана на небольшом листе размером с открытку, очевидно, тоже с применением компьютера, – проговорил Чернов.

Я уперлась взглядом в экран. Димон посмотрел туда же.

– Мяу, – раздалось в тишине.

Клеопатра Маркизетовна абсолютно бесшумно прошла в переговорную и сейчас опять восседала на стуле, положив лапы на стол. И тут у Михаила Львовича зазвонил телефон. Психолог вытащил мобильный из кармана и со словами:

– Прошу меня простить, отлучусь на пару минут, – вышел из комнаты.

– Текст напечатан, – повторил Димон, – не помню, чтобы я так когда-нибудь облажался. С чего меня понесло про стилус говорить? Может, Михаил гипнотизер? Энеки-бенеки ели вареники, засыпай, Дима, и во сне неси чушь?

– Тише, – шепнула я.

– Мы тут одни, можно говорить спокойно, – сказал Димон.

Я показала глазами на кошку.

– Про нее забыл?

– Ой, да ладно, она ничего не понимает, – отмахнулся Коробков. – Эй, киса, хочешь кофе? Со сливочками.

Клеопатра Маркизетовна склонила голову набок.

– Нет!

Димон, который направился к кофемашине, подпрыгнул, обернулся и рассмеялся.

– Тань, ты здорово имитируешь кошачью речь. «Неет!» Круто.

– Это она, – прошептала я.

– Кто? – начал оглядываться Коробков.

Я показала пальцем на кошку.

– Танюш, не сходи с ума, – расхохотался Димон, – коты не умеют говорить.

– Умеют, – возразила Клеопатра Маркизетовна.

Коробок разинул рот, а у меня в один миг зачесалось все тело. И тут вернулся Чернов.

– Танечка, нам пора ехать к магу, я спускаюсь на парковку, догоняйте. Клеопатра Маркизетовна, прошу вас проследовать со мной. Никак не пойму, что меня смущает в открытке?

Кошка спрыгнула со стула, странная пара удалилась.

Я встала, Димон подошел ко мне и взял за плечи.

– Тань, вспомни, в каких переделках мы с тобой побывали. И что?

– Ничего, – вздохнула я, – мы бессмертные горцы.

Коробков обнял меня:

– Неужели спасуем перед кошкой?

– Она говорит как человек, а ты сегодня в присутствии Михаила Львовича забыл, что записка была напечатана, – промямлила я.

Димон прижал меня к своей груди:

– Много чего с нами было, много чего с нами будет. Кошка, которая говорит, не должна нас выбить из седла. Я буду думать, что она робот, интерактивная игрушка. Вот такой у нас член бригады. Михаил мегапрофи. Я нашел его биографию, хотя ее за десятью замками заперли. Про маньяка Бархатова слышала?

– Конечно, – подтвердила я, – его более десяти лет взять не могли. Реки крови на нем. Следы он заметал идеально, эксперты ни одной улики обнаружить не могли. Он комнаты жертв пылесосил, мыл, вещи все с собой уносил. Потом выяснили, что мерзавец передвигался по квартире в комбезе эксперта. Его вычислил профайлер, составил точнейший психологический портрет, назвал профессию преступника, возраст, сообщил, сколько человек в семье, определил район, где монстр живет, улицу. Только имя с фамилией гада не назвал. Просто гений. Вот имени его я не знаю. Он засекречен.

– Тот профайлер Михаил Львович Чернов, – сказал Коробков, – уж не знаю, как его Иван к нам заманил.

– Тогда я готова сотрудничать не только с его говорящей кошкой, но и с тараканами, которые па-де-де из балета «Лебединое озеро» исполняют, – воскликнула я, пошла к двери, но на пороге обернулась: – Димон, есть отличная новость!

– И какая? – ожидаемо поинтересовался Коробков. – Мне повысили зарплату в десять раз?

– Нет, – ответила я, – сейчас все наши примутся обсуждать Клеопатру Маркизетовну и забудут про мое выступление с горчицей.