Предпоследний круг ада - Ольга Володарская

– Тот еще тип, – ответил Аркадий. – До того как увлечься Иваном Охлопковым, не давал житья ведущему новостей Шилову и певцу Чадаеву.

– Ни того, ни другого не знаю.

– Большой Ух, так его прозвал последний объект преследования, – разъяснил Ершу и Карасю Аркадий, – не был охотником за крупными звездами. Фанател от малоизвестных личностей.

– Проявлял оригинальность? – предположил Ершов.

– Или шел по пути наименьшего сопротивления, – высказал свое мнение Карцев. – К крупным звездам не прорваться, а эти открыты для общения, не избалованы вниманием.

– Заметьте, все объекты – мужчины, – заострил внимание коллег Тарантино.

– И телеведущий, и певец писали на него заявления в полицию, – продолжил Аркадий. – А Охлопков нет. Почему?

– Он сменил место жительства, и Большой Ух перестал его доставать.

– Или у них были какие-то шуры-муры, и он просто жалел бывшего любовника.

– Иван уверял, что не гей.

– Рикки Мартин тоже, – фыркнул Ерш. – А сейчас у него муж и двое детей.

– Охлопков не Мартин, по нему бабы не писают кипятком, – возразил Карась.

– Но поклонницы есть. Зачем их разочаровывать? После выхода фильма, где Иван играет героя-любовника, их будет еще больше…

– Согласен с предыдущим оратором, – кивнул Аркадий. – Думаю, между артистом и его фанатом что-то было. Это, естественно, не указывает на то, что Охлопков убийца, но я бы не исключал. – Он плюхнулся на кресло и закинул ноги на стол. Точно как герой голливудского кино. – Наш судмедэксперт до сих пор пытается понять, что за состав у яда, которым Большого Уха отравили. Говорит, все компоненты растительного происхождения. Комбинация сложнейшая. Кто-то серьезно заморочился, чтобы приготовить отраву. Артист на это способен?

– Ерш занимается им, Карась жертвой, – распорядился Тарантино. – А мы с Аркадием…

– Пусть пока будет Аркадий, – встрял Карась. – Мы еще не решили, Джорджем или Сетом его назвать. Вечером, за самогонкой и салом, определимся. Тогда и «От заката до рассвета» посмотрим.

– А мы с Аркадием, – с нажимом проговорил Марченко.

Но ему снова не дали закончить.

– Постреляем в вампиров? – загоготал Ерш, и Карась тут же к нему присоединился.

Тарантино хотел было наорать на них, но сам не удержался от смешка.

– Идите работайте, зубоскалы.

– Пожрем сначала. У нас, между прочим, обед.

И друзья покинули кабинет.

– Что у вас за культ дурацкой киношки про вампиров? – полюбопытствовал Аркадий, оторвав глаза от бумаг, в которых продолжал копаться.

– Ты осторожнее с такими заявлениями. Мы тут все фанаты «От заката до рассвета».

– Почему не «Улиц разбитых фонарей» или какого-нибудь «Полицейского с Рублевки»? – удивился Устинов.

– Так уж получилось.

– Тебе тоже нравится этот фильм?

– Ты знаешь, да. Не с первого раза я полюбил его, но теперь он для меня как «Ирония судьбы» на Новый год, хоть и знаю каждый эпизод, но смотрю с удовольствием… – Марченко покосился на Аркадия. – Тебе до этого говорили, что ты похож на Джорджа Клуни?

– С тех пор как поседел, слышу это постоянно.

– Это прикольно.

– Наверное, – равнодушно пожал плечами Аркадий.

– Ты женат?

– Был, развелся четыре месяца назад. Поэтому и переехал. В Волгограде уже ничто не держало.

– А дети?

– Дочка шести лет. Улетела вместе с мамой в Швейцарию.

– Отдыхать?

– Жить. Моя бывшая второй раз вышла замуж. Пока я работал с утра до ночи, они крутила виртуальный роман со швейцарцем. Винить ее за это глупо, она красавица, которую оставлял без внимания муж, поэтому я считаю, что сам виноват во всем. Но я не могу простить ей того, что она сразу не рассказала о своем женихе. Полетела в Прагу на четыре дня, чтоб, как сказала, развеяться, а на самом деле там у нее была назначена встреча с кавалером.

– Оставила пути к отступлению на случай, если что-то пойдет не так.

– Именно. Но это же нечестно, – с болью проговорил Устинов. – Если бы не сложилось, она вернулась бы ко мне, сделав вид, что ничего с другим мужчиной у нее не было. Изменила и забыла, так? Как будто пукнула нечаянно, а никто этого не заметил?

– Если бы этот швейцарец ей не понравился, не было бы и измены.

– Они занимались виртуальным сексом до того, как переспали в реальности. Она влюбилась в него до встречи в Праге. Они обсуждали совместное будущее, когда мы были еще женаты… – Аркадий разволновался. Тема, по всей видимости, была больной для него, и Марченко уже пожалел о том, что ее затронул. Но, с другой стороны, рано или поздно это случилось бы. – Я не изменял жене. Хотя возможности были. Я воздерживался и от романов на стороне, и от одноразового секса. Несовременно? Глупо? Не по-мужски, ведь принято считать, что мы полигамны. Может, и полигамны, но я вот такой… Не мачо, хотя выгляжу как он. Один из моих коллег вслух высказал предположение, что я веду себя как целка, потому что импотент. Пришлось набить ему морду. – Аркадий шумно выдохнул, затем вскочил, чтобы налить себе воды. – Если бы я влюбился в другую, я сообщил бы об этом жене, и она сама бы решала, оставаться со мной, ожидая, когда пройдет мое помешательство, или уходить.

– А если б просто переспал? По пьяному делу или куражу?

– Это не по мне. По молодости да, трахал все, что движется. Но, когда повзрослел, понял, что хочу заниматься сексом с одной-единственной и любимой.

– Где ж вас таких идеальных делают-то? – пробормотал Тарантино. Он тоже был женат. И имел ребенка, только мужского пола. Супругу он обожал, но изменял ей, пусть и не часто. Имелась давняя подруга, к которой Костя заезжал иногда, появлялись и случайные барышни. Тарантино не считал секс на стороне чем-то зазорным. Главное, чтоб дома не узнали.

– Давай закроем тему, а то я работать не смогу, – решительно заявил Аркадий и тряхнул своей красивой головой. – Передо мной список всех, кто был вчера на площадке во время убийства. И он, скажу тебе, большущий. Только посторонних шесть человек.

– Писатель с племянником, сестры… А кто еще?

– Продюсер юную любовницу привел, да оператор – сына-первокурсника, в ГИТИСе учится по той же специальности, что и батя. Посмотришь список? – Костя кивнул, и Аркадий протянул ему листок. – На данном этапе, кроме исполнителей главных ролей, подозревать некого.

– Согласен. Хотя и эти двое мне кажутся безобидными.

– А что, если Большого Уха отравили не на студии?

– Ты же сам разговаривал с криминалистом, который зуб дал за то, что яд хоть и не сразу начинает действовать, но первые симптомы появляются через двадцать-тридцать минут. Мы проверили журнал, потерпевший уже в одиннадцать был в павильоне. Он расставлял столы, доставал одноразовую посуду и прочее.