Кровавый след бога майя - Юлия Алейникова

Да, ловко же он все провернул. Всего-то и было, что обычный кухонный разговор, а каков результат! Что ни говори, информация в умелых руках может обернуться состоянием.

Он вспомнил события трехмесячной давности. Он тогда как раз потерял работу. Конечно, по фирме уже несколько месяцев ходили тревожные слухи, но верить в плохое не хотелось, да и начальство намекало на готовящийся новый проект. А потом грянул гром, и они все, от уборщицы до главбуха, в одночасье оказались на улице. Все сбережения, которые у них с Полиной имелись, уже пошли на квартиру. Ситуация была катастрофической, хоть ноги протягивай.

А тут еще теща завела разговор — как сердцем почувствовала, что у зятя неприятности. Ей о потере работы никто не сказал, деньги пока заняли у Диминых родителей. Так вот, в тот вечер она принялась причитать, до чего несправедлива жизнь.

Вот, например, она, дочь знаменитого композитора, всю жизнь едва концы с концами сводит, а ее единокровные брат с сестрой владеют богатейшей в Петербурге коллекцией живописи и графики. О них пишут в журналах, они устраивают выставки. Коллекция стоит миллионы, а зачем она им? Оба, и Агнесса, и Владислав, бездетны и такими уже и останутся. И ведь ладно жили бы хорошо, а то владеют миллионами, а сами с хлеба на воду перебиваются.

Дмитрий сначала слушал вполуха, но ближе к середине вдруг очнулся. Слово «миллион» вывело его из дремоты. Откуда это у тещи такая родня? Он точно знал, что никаких сестер с братьями у Аллы Яковлевны нет. Есть мать, Полинина бабка Тамара Михайловна, такая же надоедливая, как теща, хорошо хоть не парализованная, а больше нет никого. А тут надо же, миллионеры, да еще и бездетные. Дмитрий навострил уши.

— Разве у вас есть брат и сестра?

— Единокровные, — с непонятной горечью ответила Алла Яковлевна. — Только они об этом не знают.

— Это как? — не отставал Дмитрий.

— Так получилось. — Теща чуть понизила голос. — Мама в молодости была влюблена в одного знаменитого композитора. Был такой композитор Юрий Барановский. Тебе это имя, конечно, ни о чем не говорит, но в моем детстве его пела вся страна. «Под дубом», «Красавица с косой», да много у него было песен. Так вот, мама его очень любила. — Здесь Алла Яковлевна стыдливо опустила глаза. — Так случилось, что она забеременела. А он отказался жениться. Вот так. Пришлось маме за папу выходить. Он ее очень любил, ничего не заподозрил, и я всю жизнь считала себя папиной дочкой. Только несколько лет назад, когда папы не стало, мама мне все рассказала. Что Барановский меня хоть и не признал, но до восемнадцати лет помогал деньгами. А потом и умер скоро.

— Так при чем здесь миллионеры?

— Как при чем? Юрий Барановский был очень состоятельным человеком по тем временам. Очень! Его детям досталось огромное наследство: деньги, машины, квартиры. И, разумеется, коллекция. Ее еще отец Барановского начал собирать. По нынешним временам стоит миллионы.

— Что же вы о своих правах не заявили?

— Но как я могла заявить? Я же ничего не знала. А мама не хотела скандала, ведь тогда бы и папа все узнал. Начались бы судебные разбирательства, пришлось бы как-то доказывать, что я настоящая дочь, а не самозванка. А как? У мамы, конечно, были кое-какие письма от Барановского, и квитанции переводов она хранила, но разве этого достаточно? Это сейчас какую угодно экспертизу проведут и любое родство докажут.

Разговор вроде забылся. Но через несколько дней по телевизору он увидел шоу о вновь обретенных родственниках знаменитостей — и загорелся. Прежде всего нужно было убедиться, что коллекция не выдумка. С этим помог интернет. Потом он навел справки о ныне живущих потомках Юрия Барановского — с помощью Тамары Михайловны и того же интернета. Выходило, все правда. Дальше следовало провести экспертизу, чтобы убедиться, что теща действительно родственница покойного композитора. Дмитрий досконально изучил вопрос и убедился в эффективности метода. Единственное, что огорчало, — стоимость анализа, но здесь он надеялся подключить саму тещу. Что делать с результатами анализа дальше, он пока не знал, но чувствовал нутром, что здесь пахнет деньгами.

А пока следовало раздобыть материал для экспертизы. Тещины волосы в изобилии имелись на ее расческе, а вот как быть с предполагаемыми родственниками? Но свободного времени у Дмитрия теперь было достаточно, и вопрос быстро решился.

Он поехал в консерваторию и разыскал Барановских. Наследники-миллионеры впечатления не произвели — облезлые какие-то, невзрачные. Алла Яковлевна упоминала, что они живут скромно, но такого убожества он не ждал. Он как раз наблюдал за Агнессой. Та разговаривала после лекции с каким-то кудрявым очкариком, потом развернулась, чтобы уйти, и у нее порвался ремень сумки. На пол посыпалась всякая мелочь, она наклонилась, чтобы поднять, — на спине по шву треснула блузка. Она была такая неуклюжая, такая нелепая…

У Димы от жалости сжалось сердце. Он шагнул к ней и принялся помогать собирать рассыпавшееся барахло. Потом снял куртку, накинул на плечи и проводил до деканата, где она наскоро зашила блузку. Потом довез до дома.

Он наплел, что приезжал в консерваторию по делу, передавал пакет одному преподавателю по просьбе знакомого. А вот волосы для экспертизы взять забыл. Пришлось снова ехать в консерваторию. Он подкараулил ее после занятий и, не придумав быстрый способ раздобыть материал для генетической экспертизы, пригласил в кафе.

Агнесса удивилась, но кофе пить пошла. Волосы он собрал, но, будучи в душе джентльменом, вызвался подвести ее до дома. Дело было минутное — она жила на Средней Подьяческой в старом облезлом доме. Он уже готов был проститься с ней навсегда, но она, помедлив пару минут в машине, вдруг пригласила его на чай.

— Если вас не пугает беспорядок, — добавила она, смутившись.

Дмитрий с радостью согласился. На такую удачу он даже не рассчитывал — своими глазами увидеть коллекцию, о которой говорила теща. Осмотреться, прицениться. Такой шанс упускать не стоило.

Они поднялись по широкой лестнице некогда элегантного парадного подъезда. Агнесса отперла ничем не примечательную дверь, и они оказались в захламленной прихожей.

Она явно скромничала, когда говорила, что в квартире беспорядок. Такого запущенного дома Диме видеть не приходилось.

Старые выцветшие обои отошли от стен и кое-где свисали лохмотьями. Под потолком реяли лохмотья паутины. На вешалке громоздились старые пальто, плащи, разномастные головные уборы. Вдоль стены стояли стулья с поломанными ножками.

— Никак не донесу до помойки, — пожала плечами Агнесса, скидывая босоножки. — Вы можете не снимать обувь, — бросила она через плечо.

Да, снимать обувь в этом доме ему не улыбалось. Старый линолеум, заляпанный и пыльный, давно отошел от пола, из-под него выглядывал грязноватый паркет. Двери комнат были затертыми, с потрескавшейся краской.

Агнесса провела его на кухню. Старомодная, годов 1970-х, мебель, такая же плита, рассохшиеся табуретки. И изящная фарфоровая посуда — прозрачная, с тонким рисунком.