Золотой песок - Полина Дашкова

– Эй, командир, ты живой, в натуре, или как? – Голос звучалсовсем близко, и отдавался в голове тупой болью. Егоров с трудом разлепил веки.Сквозь пелену метели маячили над ним два больших темных пятна.

– Ну ты чего, мужик, в натуре, перебрал, что ли?

Вставай, замерзнешь.

– Я не пил, – хрипло произнес Егоров, – на меня напали.

– Ограбили? Так, может, это, «Скорую» вызвать?

– Не надо. Который час?

– Двенадцать.

– Дня или ночи?

– Ты что, ослеп, что ли, командир? Ночь, в натуре.

Спать пора.

Вдали светились толстые прозрачные колонны-аквариумы, в нихплавали, радужно переливались огромные рыбы. Они смотрели прямо на Егорова.Одна выпячивала губу и напоминала Гришку Русова. Другая щурила глаза и былапохожа на плосколицего лысого гуру. Иван Павлович попытался встать на ноги,сделал резкое, неловкое движение и тут же обмяк.

– Слышь, командир, живешь-то далеко?

– Не очень.

– Деньги остались какие-нибудь, или все вытащили?

– Не знаю.

– Ну ты даешь, в натуре! Не знает он! Посмотри проверь.

Ему помогли встать. Он нащупал бумажник во внутреннемкармане летческой шинели, вытащил, раскрыл. При зыбком свете далекого фонаряпересчитал несколько купюр.

– А говоришь, ограбили. Бумажник-то на месте. Ладно, давайнам сотню, вон, у тебя там еще два полтинника есть. Один на такси, другой назавтра, чтоб опохмелиться.

Он так и не разглядел их лиц, но понял, что это былимальчишки, не старше восемнадцати. Пьяненькие, веселые, они взяли у него сотню,вывели на дорогу, поймали машину и исчезли в сизой ночной метели.

Следующие два дня Егоров пролежал дома с высокойтемпературой. Один раз к нему в комнату заглянул Федя, принес чаю с лимоном.Потом они все трое исчезли до позднего вечера. В последнее время они вообще всереже бывали дома, только ночевали.

Поправился Егоров быстро. Удар по шее, как и в прошлый раз,не имел никаких последствий, не осталось даже слабого синяка. Через два дня,вполне здоровый и даже отдохнувший, он отправился в рейс. Когда вернулся,Оксаны и мальчиков дома не оказалось.

Стояла глубокая ночь, выла метель. Он обшарил квартиру. Небыло двух чемоданов, из шкафов пропали теплые вещи. В ванной в пластмассовомстаканчике одиноко торчала зубная щетка Ивана Павловича. А в общем, всеосталось на месте. В квартире было чисто и страшно тихо.

Егоров дотерпел до утра и кинулся в Дом культуры, где впоследнее время занималась группа.

– Они сняли какое-то другое помещение, – сказали ему.

Разумеется, нового адреса никто не знал. Когда Егоровспросил, не осталось ли каких-то документов, например договора об аренде, емугрубо указали на дверь, заметив, что он лезет не в свое дело. Из Дома культурыон побежал в милицию.

– Моя жена уехала ночью куда-то и увезла детей.

– Очень сожалею, – пожал плечами сонный дежурный.

– То есть как – сожалеете? Вы должны искать, объявить их врозыск.

– На каком основании?

– На основании… секты! Они попали в секту, их там свели сума, а потом украли.

– Имущество какое-нибудь пропало? – поинтересовалсядежурный.

– Нет. То есть да. Они взяли с собой теплые вещи.

– Ну правильно, зима на дворе.

– Значит, вы их искать не будете?