Этрусское зеркало - Наталья Солнцева

Пророчица долго рассматривала фотографию, на ее лице ничего не отражалось. Наконец она вернула снимок Алексею Степановичу, сказала:

- Вам не везет с женщинами. Они все от вас уходят. Оставьте Алису в покое, вам ее не догнать.

- Позвольте, но… что означают ваши слова? - возмутился Данилин. - Я ничего не понял!

- Скоро поймете, - сухо усмехнулась телеграфистка.

- Алисе что-нибудь угрожает?

- Нет…

Этого Алексею Степановичу было недостаточно. Он требовал объяснений.

- Моя… наша мать опасается, что Алиса и Глеб, ее парень… что они задумали покончить с собой! - выпалил он, покрываясь красными пятнами. - Это возможно?

- Нет… - с той же интонацией повторила Полина Владимировна.

- А-алиса вернется? - не отставал Данилин.

Ясновидящая перевела взгляд на Гудкову.

- Уймите своего коллегу, Лида, - сказала она. - Мне больше нечего добавить.

От денег она решительно отказалась, повернулась и ушла не прощаясь.

- Плохой признак, - заметила Лидия Петровна.

- Вы меня с ума сведете! - завопил Данилин, нервно запихивая портмоне в карман. - Ну, что? Что конкретно сказала эта ваша предсказательница?

Госпожа Гудкова пожала плечами. Она тоже осталась в недоумении.

* * *

Ничего толком не разузнав в Серпухове, Ева приехала в Москву. Она промочила ноги и ужасно устала. Наверное, от бесполезности предпринятых действий.

В столице небо было покрыто облаками, которые не успели собраться в дождевые тучи. Солнце садилось. С вокзала Ева позвонила Славке:

- Ты где?

- На выставке «Этрусские тайны», - многозначительно кашлянул сыщик. - Уточняю кое-какие обстоятельства дела. А как твоя поездка в Серпухов?

- Ужасно. Шел дождь, я промокла, замерзла… Ты нарочно сам не поехал!

Всеслав пропустил упрек мимо ушей. К тому же Ева в чем-то была права: ему действительно не хотелось заниматься этой ерундой. После того как он обнаружил в Ключах труп Рогожина, история исчезновения художника и кража его работ приобрели зловещую окраску. Это уже не шутки. А поиски пропавшей девушки… В общем, Смирнов охотно спихнул скучную поездку на Еву.

- Удалось поговорить с Алисой? - проявил он притворную заинтересованность.

- Я ее не застала.

- Вот как? А что сказал по этому поводу Глеб?

- Его тоже не было.

- Но адрес правильный?

- Да, - уныло подтвердила Ева. - Я познакомилась с Еленой Михайловной Конаревой, мамой Глеба. Мы мило поболтали. Ты скоро будешь дома?

- Уже лечу, - ответил Смирнов, понимая, что сегодняшний вечер ему стоит провести с Евой, рассказать ей о Рогожине и перевести ее внимание с неудачной поездки на неожиданный поворот в ходе расследования.

Ева добралась домой, сбросила мокрые туфли, выпила чашку крепкого чая с медом и улеглась в ванну. Она чуть не заснула в душистой горячей воде.

Всеслав испугал ее громким стуком в дверь.

- С тобой все в порядке? - прокричал он.

- Кажется, да… еще не знаю.

- Ужин подан, - дурачась, произнес он. - Выходи…

У Евы не было аппетита. Она кое-как вытерлась, натянула махровый халат, замотала голову полотенцем и в таком виде уселась за стол. Приготовленный Славкой вареный картофель, подогретые шницели из кулинарии и селедка с луком не заинтересовали ее.

Смирнов достал из холодильника бутылку водки, налил себе и Еве в большие хрустальные рюмки.

- Выпей, - сказал он. - После ванны хорошо пойдет.

Она поморщилась, но молча послушно поднесла водку к губам, сделала глоток.

- Фу, гадость…

После блинчиков, съеденных в привокзальном кафе Серпухова, у нее крошки во рту не было. Водка ударила в голову, горячо растеклась по телу.

- Мама Глеба ничего не знает, - сказала Ева. - Положи мне кусочек селедочки… Спасибо. Так вот: оказывается, Глеб любит Алису, но о совместной жизни пока не задумывался. Он учится, работает, она тоже студентка. Елена Михайловна сказала, что он с какой-то бригадой строит коттеджи в Подмосковье. Если Алиса сбежала к нему, то они оба там.

- Где, на стройке? - удивился Всеслав.

- Ну да, а где ж еще?

Выпитая ледяная водка пробудила у Евы аппетит. Она положила шницель на хлеб и начала уплетать за обе щеки.

- А где строится этот чертов коттедж? - спросил сыщик. - Ты узнала?

- Как? - возмутилась Ева с набитым ртом. - Конарева понятия не имеет, куда отправился Глеб. Он сказал, что едет с бригадой работать, и все. А зачем ей знать? Она еле передвигается по дому с палочкой - давний, застарелый ревматизм лишил ее возможности свободно ходить. Так что в гости к сыночку с пирогами и котлетами ей не добраться.

- Кто-то должен знать, что за бригада, куда поехала, - пробормотал Смирнов, наливая Еве еще водки. Пусть согреется и расслабится перед тем, как он поведает ей о Рогожине.

- Надо искать московские связи Глеба, - вздохнула она. - В общежитии у него есть друзья? Не может быть, чтобы он держал место работы в секрете. О! Он же еще грузчиком подрабатывает! Возможно, там что-то знают.

- Здравая мысль… - полушутя, заметил сыщик. - Ты делаешь успехи.

Она уже немного опьянела, так что не рассердилась на него, просто поинтересовалась:

- Как художник? Нашелся?

- Ага.

И Всеслав осторожно рассказал ей о находке в Ключах. Ева сразу бросила недоеденный шницель и вся превратилась в слух.

- Представляешь, его тело висело на крюке для люльки, - говорил Смирнов. - Жуткая ирония судьбы! Возможно, мать вешала на этот крюк колыбель и качала младенца Савву, не подозревая, что он найдет на том же крюке свою смерть.

- Какой кошмар! - воскликнула Ева. - Значит, вот почему он не пришел на открытие выставки!

- Думаю, это одна из причин. Остается много вопросов, и самый главный: Рогожин сам повесился или ему помогли?

- Ты думаешь…

- Мне не дает покоя кусок исполосованной ножом говяжьей печенки, - перебил ее сыщик. - Зачем художнику понадобилось перед смертью такое странное занятие? И вообще… в чем причина самоубийства?

- Белая горячка, - неуверенно предположила Ева.

- Это самое простое объяснение. Мне пришлось дождаться криминалистов, ответить на возникшие у них вопросы и заодно самому кое-что разузнать. Был ли Рогожин пьян в момент смерти, покажет экспертиза, но на полу комнаты нашли бутылку водки, которая не была покрыта пылью, как все остальные. Она валялась под столом и была пуста. Возможно, Савва опорожнил ее перед тем, как залезть в петлю.