Интервью сквозь замочную скважину - Светлана Алешина

– Не пойдет! – У Павлика даже борода встопорщилась. – Я и драться толком не умею. Он меня побьет, когда кассету отнимать будет.

– Да зачем же побьет? – ласково зажурчала я. – Он бить станет, если ты кассету отдавать не захочешь! А ты же сопротивляться не будешь. Скажет он: «Отдай кассету!», а ты ему: «Пожалуйста, с нашим удовольствием!» Понял?

– Понял, – пробурчал он. – Только мне все равно это не нравится.

– Придумай что-нибудь получше, – тут же предложила я.

– Ладно, допустим, он отнял у меня кассету, – с полминуты помолчав, предположил Павлик. – А что дальше?

– Дальше… скажем так, по обстоятельствам. Например, навалимся на него все втроем, свяжем и вызовем милицию. Пусть объясняет свое поведение. Втроем-то мы с ним справимся, а, Костя?

– Ну, если втроем, – по губам его скользнула легкая усмешка, – то, думаю, справимся.

Определенно он смотрел на меня так, что сразу приходила на ум пословица: «Чем бы дитя ни тешилось…», и дитем в данный момент являлась Ирина Лебедева и никто иной! Может, именно поэтому я вдруг засомневалась:

– А если он здесь вовсе ни при чем и все, что мы сейчас напридумывали, это только дикое стечение обстоятельств, простые совпадения? Ведь тогда получается, что и Камиллу тоже Игорь убил? А зачем ему это, они вроде бы никак не пересекались?

– Точнее сказать, мы не знаем, как они пересекаются. – Добрый Костя решил не отнимать у ребенка игрушку. – А вообще, если это не он, если все подозрения вызваны только совпадениями, тогда совсем просто. Какая реакция будет у невиновного человека, если ему сказать, что у нас есть кассета с записью убийства? Павлик?

– Я бы сказал: «Что вы говорите?» – подумав, честно ответил Павлик. – Ну и еще про качество записи спросил бы, наверное. Про аппаратуру.

– А ты, Ирина?

– Поахала бы, конечно, поинтересовалась бы, нельзя ли где-нибудь здесь посмотреть. Одним словом, понятно. Если подозреваемый разговоры начнет разговаривать, значит, ни в чем не виноват. А если в драку полезет и кассету отнять попробует… кстати о кассете, где мы ее, собственно, возьмем? Павлик, у тебя есть что-нибудь подходящее?

Он похлопал себя по карманам, вытащил аудиокассету, посмотрел на нее с удивлением, словно не понимая, откуда эта вещь у него появилась, протянул мне.

– Вот, «Битлы», лучшие хиты. Сойдет?

– Думаю, да, – я ногтем принялась сдирать наклейку. – Я бы, например, точно купилась. Надеюсь, что и Игорь слабо представляет себе, как выглядят кассеты для скрытых камер.

– Он ее, может, и не увидит, – сказал Костя. – Если интереса не проявит, то и показывать не будем, а если станет отнимать… завернуть бы ее во что-нибудь или в конверт вложить.

– Где я тебе сейчас конверт возьму? – сварливо осведомилась я. – Хотя… Значит, так, сейчас я спускаюсь, говорю Игорю, что мы достаем из камеры кассету, а механизм заело, отвертку у него попрошу, что ли.

– Зачем это? На фига нам отвертка? – спросил Павлик.

– А иначе как объяснить, почему я именно ему об этой кассете докладываю? Заодно возьму, во что ее завернуть. И бегом к вам. Потом… – я посмотрела на Костю, – потом все вместе спускаемся, так?

– То есть у него будет пара минут на обдумывание, – нахмурился он. – Не знаю, хорошо ли это. Он может просто, без затей, смыться.

– Бегство в такой ситуации приравнивается к признанию вины, – важно объявил Павлик. – Компетентные органы его найдут.

– Возможно, ты прав, – кивнул Костя.

В общем, посовещавшись еще минут пять, прикидывая возможные варианты развития событий, мы пришли к выводу, что все предусмотреть невозможно, и я пошла вниз, к Игорю. Ребята, чтобы не нервировать рыжеволосого, тоже вышли из квартиры Сабанеева и ждали меня около лестницы.

Я, конечно, не артистка, даже в школе в драмкружке не играла, и образование у меня исключительно филологическое, но тем не менее… зря, что ли, я раз в неделю в камеру улыбаюсь: «Добрый вечер, дорогие наши друзья!» То, что меня всю колотит от возбуждения, это мое, глубоко личное дело, а посторонним, незаинтересованным лицам, вроде Игорька, это замечать вовсе не обязательно.

Спустившись с лестницы, я остановилась, закрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание. Слава богу, народ рассосался окончательно – кроме Игоря, расслабленно навалившегося на стол, никого нет. А мы ведь совсем не подумали о том, как говорить с ним, если рядом будут толкаться люди, даже Косте это в голову не пришло. Тоже мне спецназовец! Ну что ж, по-моему, я готова, можно приступать! Расправила плечи, тряхнула головой, растянула губы в улыбке и решительно шагнула в коридор.

Чувствуя себя так, будто нахожусь в студии во время передачи, я легкой походкой направилась к столу дежурного. Конечно, у всех это по-разному, но я, когда на меня направлена камера, словно вижу себя со стороны. Вот и сейчас я прекрасно знала, что Игорь видит приближающуюся к нему по коридору молодую симпатичную женщину с загадочной улыбкой на губах и блестящими глазами. И эта женщина явно идет к нему для того, чтобы сообщить что-то очень интересное.

Игорь шевельнулся на стуле, но вставать не стал, смотрел на меня выжидательно. Вообще вид у него был довольно измочаленный, я бы даже сказала, измученный. Я подлетела к столу, нахально уселась на край, да еще и ладонью оперлась. Поверхность стола была идеально чистой, ни одной крупиночки.

– Игорь, – громко зашептала я, наклонившись к нему, – у тебя здесь инструмент есть какой-нибудь? Лучше отвертка.

– Есть, – он открыл средний ящик, вытащил оттуда большую пластиковую коробку, открыл ее. – Тебе какой номер?

– А я знаю? Вот эту давай, самую маленькую, – я ткнула пальцем и, осторожно кося глазом по сторонам, снова зашептала: – Ой, Игорь, только тихо! Никому не говори, но на самом деле Сабанеева убили, и не позже чем через час мы будем знать кто!

– Как это? – встрепенулся Игорь. – Он же повесился!

– Ерунда, – отмахнулась я рукой с зажатой в пальцах отверткой. – Инсценировка, мы точно знаем. Мало того! Помнишь, вчера переполох был? Когда его квартиру не то ограбили, не то просто разгромили?

– Ну?

– Так вот, скажу тебе честно, – я наклонилась к нему еще ближе и еще понизила голос, – мы ведь подозревали его самого, Николая. Думали, что это он динамит под Камиллу подложил, хотели последить за ним незаметно. Ну и воспользовались немного своими возможностями, поставили вчера, под шумок, скрытую камеру.

Игорь медленно поднял на меня глаза, спросил замороженным голосом:

– И что?

– Сейчас Павлик ее снимет, – я довольно хихикнула, – отвезем на студию и посмотрим. Убийца-то не знает, что все его действия на пленку записаны! Кассету Павлик уже вытащил, а камеру никак отодрать не может, так хорошо вчера прикрутил! – я снова захихикала. – Вот и послал меня за отверткой. Кстати, у тебя ничего нет, чтобы кассету завернуть на всякий случай? Листок бумаги или конверт?