Телохранитель, или Первое искушение - Екатерина Гринева

– Ну? – И его глаза сузились.

Я почувствовала себя виноватой.

– Вот, – криво улыбнулась я, – вышла подышать свежим воздухом. Развеяться.

– Несмотря на мое предупреждение, что это опасно.

Я молчала.

– Ты хоть понимаешь, во что мы можем влипнуть?

Это «ты» демонстрировало полное пренебрежение ко мне. Он распекал меня как девчонку!

– Уже… – обреченно вздохнула я.

– Что – «уже»?

– Влипли. Кажется, за мной следили. Но я не виновата, – зачастила я. – Ты ничего не говорил мне. Просто уходил из дома, и все. А я здесь одна в четырех стенах. Можно свихнуться.

– Расскажи все по порядку. И ничего не перепутай.

Я рассказала Земцову о своих прогулках по городу, Сереге и Иннокентии Павловиче, о черном «мерсе», который ехал за нами. Слушая мое сбивчивое повествование, он мрачнел все больше и больше. А я все сильнее нервничала и в конце рассказа уже чувствовала себя как на раскаленной сковородке. Наконец я замолчала.

– Вот и все.

– Н-да! – выдохнул он. – Ну и заварила же ты кашу.

– Я не хотела…

– Оно и видно.

От этой реплики я обиженно поджала губы. Земцов очень умело переводил стрелки с себя на меня. В конце концов, если бы он делился своими планами и вел себя по-другому, я бы не удрала в город, как школьница, сбежавшая с урока.

– В общем так… Завтра с утра мы уезжаем в одно место. Рано утром. Чем раньше, тем лучше.

– Куда именно?

– Все скажу завтра, – бросил Земцов, и я поняла, что любые расспросы бесполезны.

Утром мы встали в пять. Быстро позавтракали и вышли из дома. Земцов был нахмурен, cтрог и сосредоточен. И я поняла, что лучше с вопросами к нему не лезть.

Мы садимся в его машину, белую «Ниву», и отъезжаем от дома. Мою сумку и свой рюкзак Земцов предварительно закинул в багажник.

Мы не успели проехать и пятидесяти метров, как Земцов повернул голову в мою сторону:

– За нами гонятся.

– Да?

– Точно.

И я изо всей силы вжалась в кресло от страха.

…Он смотрит на меня, хочет отпустить какую-то шпильку в своем духе, но, очевидно, моя бледность, перепуганный вид и страх, явно написанный на лице, меняют его намерение. Он плотнее сжимает губы и прибавляет скорость.

А я боюсь даже повернуть голову, чтобы не увидеть кавалькаду машин, мчавшихся за нами.

Я сидела вжавшись в кресло и втянув плечи.

– Мы оторвались? – выдавила я севшим голосом.

– Еще нет.

Сколько раз я видела в кино погоню и сколько раз меня захватывало это зрелище: красивые девушки, мужественные парни и подонки-бандиты; гора разбитых машин, множество препятствий и хеппи-энд. Главным героям непременно удается уйти от погони. А плохие мальчики разбивают машины или взрываются в них. Со стороны все выглядело захватывающе и увлекательно. В жизни наоборот. Я почувствовала приступ реальной тошноты и головокружение. Мне хотелось остановиться и выбежать из машины. Мне казалось – так безопасней, чем сидеть в автомобиле, рвущемся вперед на бешеной скорости. Но я боялась признаться Земцову: еще поднимет меня на смех. Лучше промолчать и сделать вид, что все о’кей.

Время от времени я бросала на Земцова взгляд и по плотно сжатым губам и вертикальной морщинке, прорезавшей лоб, понимала, что пока наши дела плохи и уйти от погони никак не удается.

Мы вырулили на шоссе, и боковым зрением я увидела серую «Тойоту», пытавшуюся вырваться вперед.

– Подрезают? – спросила я пересохшими губами.

Земцов кивнул.

– Много их?

Ответа на вопрос я не получила. Земцов отчаянно жал на газ. Встречные машины шарахались от нас в разные стороны, прижимаясь к обочине.

– Хорошо жмешь, – пыталась улыбнуться я, – где научился?

И снова – молчание.

«Тойота» немного отстала, и я нашла в себе силы обернуться назад. За нами гналось еще две машины – уже знакомый мне черный «мерс» и синяя «Субару».

– Их трое? Три машины?

– Да, – разлепил губы Земцов.

Внезапно он резко свернул на боковую дорогу и помчался между дворами. Он отчаянно лавировал, а это было нелегко. На пути нам попадались пешеходы, приходилось проявлять чудеса вождения, чтобы ни в кого не врезаться.

– Я хорошо знаю этот район. Когда-то жил здесь.

И это были единственные слова, которые я услышала от него за время нашей безумной гонки.

Я не знаю, cколько прошло времени. Час, два, три… Все сплелось в одну черно-серо-белую ленту. Черные машины, серый асфальт и белый снег, щедро укутавший город. Земцов сбавил темп.

– Как ты? – В его голосе почувствовалась неожиданная теплота.

– Нормально, – сердито буркнула я.

– Уже отошла?

Я посмотрела на него. Он улыбался. А я, напротив, почувствовала приступ раздражения. Теперь он строит из себя крутого мачо. Как же, как же, ушел от погони. Вау! Настоящий супермен. И ждет от меня похвалы его мужским качествам. Не дождется.

– Я чувствую себя отлично. А что у нас было? Всего лишь легкий бег с препятствиями. Или, как я понимаю, драйв по-сибирски.

– Ты, я смотрю, окончательно пришла в себя.

– А ты сомневался?

– Ничуть. Кстати, сегодня тридцать первое декабря. На носу Новый год…

– Вот только об этом – не надо. Умоляю! Давай закроем новогоднюю тему, – взвилась я. – Не сыпь мне соль на рану. Все нормальные люди готовятся к празднику, бегают по магазинам, выбирают подарки. А я… – Голос преосекся.

Земцов посмотрел на меня.

– Ладно, не буду, – выдавил он.

Мы заехали в какой-то двор и остановились.

– Прибыли в пункт назначения?

– Не совсем.

– А что тогда стоим?

– Отдыхаем. Не мешало бы перекусить. Я знаю здесь неподалеку кафе, куда мы сейчас заглянем.

– Я не хочу есть.

– Понимаю, но не могу оставить тебя здесь одну. Так что сделай милость, составь компанию проголодавшемуся мужчине…

Сердито хлопнув дверцей машины, я встала около нее, демонстративно отвернувшись от Земцова. Он окликнул меня, мы нырнули под арку, выйдя на оживленный проспект.

В кафе Земцов заказал себе два блюда. Ел он медленно, не спеша. Я заказала кофе, который пила маленькими глотками, глядела на Земцова и понимала, что из-за пережитого стресса вряд ли смогла бы проглотить хоть кусочек.

Перекусив, мы снова садимся в машину и едем вперед. Я молчу, на меня наваливается странная усталость и безразличие. Мне уже, по правде говоря, совершенно все равно – куда мы едем и зачем. Я незаметно задремала. А очнулась от того, что Земцов легонько тряс меня за плечо.