Кукла госпожи Барк - Хаджи-Мурат Мугуев

Генерал молча слушал меня, но его глаза были полны иронии.

Он стряхнул пепел с папиросы и не спеша сказал:

– Именно, и как офицер, и как член партии, ответственный за порученное ему дело, вы должны использовать эту якобы случайную встречу. Разве вы не понимаете, что все это подстроено нарочно и что именно здесь разгадка всех событий, предшествовавших нашему приезду сюда. Если вы спасуете и малодушно отступите от них, они найдут новый способ вести свою игру, а мы упустим шанс и уступим инициативу… Нападение – лучший вид защиты, и нам надо переходить в наступление. Наш противник – жестокий, умный и опытный враг, и он великолепно использует наше малодушие.

– Но как член партии я не могу…

– Это будет не пустое посещение и не шарканье ножками по гостиным светской дамы, а одна из необходимых мер обезопасить наше дело. Формальное разрешение на это, товарищ полковник, вы получите, – вставая, сказал генерал, и по тому, как он закончил нашу беседу, я понял, что «разрешение» означало приказ. Он прошелся несколько раз по комнате и затем прежним, спокойным тоном спросил:

– А где же Сеоев?

– Навещает прежних друзей.

– Итак, вы поедете к этой даме?

– Поеду, – сказал я, – и черт меня возьми, если я не раскрою этой проклятой истории…

Осторожный стук разбудил меня. Кто-то настойчиво стучался в дверь.

– Кто там? – спросил я.

– Сержант Сеоев. Извините, товарищ полковник, что разбудил… есть новости.

Я открыл дверь.

– Что скажете? – показывая на стул, спросил я.

Сержант сел на затрещавшее под ним кресло и негромко сказал:

– Буду докладывать по порядку. Во-первых, познакомился с прислугой журналистки. Хорошая, веселая девушка.

– Персиянка? – спросил я.

– Полячка… говорит, как украинка, только не совсем похоже.

– Как зовут?

– Зося, по-русски – Соня. Хорошая девушка, – снова похвалил Сеоев. – А познакомил нас мой приятель, шофер Ирантранса.

– О чем говорили?

– Особенно ничего.

– Будьте осторожны. У такой особы и прислуга подобрана такая же.

– Знаю, товарищ полковник, но нельзя быть более хитрым и осторожным, чем я. Ни одного слова о ее госпоже. Я даже не поинтересовался, у кого она служит. Просто сделал вид, что девушка мне нравится.

– Да как же вы с нею разговариваете, если она не говорит по-русски?

– Кое-как, одно слово по-украински, другое по-русски, и мимикой… Понимаем друг друга, товарищ полковник. Теперь насчет фокусника с улицы Шапура…

– Рассказывайте.

– Тут, товарищ полковник, дело похитрее. Я видел этого китайца, только он не китаец вовсе, а не то грек, не то молдаванин, а может быть и русский. Мне показал его на улице знакомый ажан…

– Полицейский? – перебил я.

– Точно. Он несет смену на улице Шапура и знает всех в своем квартале.

– Как же все-таки вы доверились ажану?

– Он мой еще довоенный знакомый. Я сказал, что хочу пойти погадать к этому волшебнику, да боюсь, что он шарлатан и деньги мои пропадут даром…

– Что же полицейский?

– Говорит, что волшебник правильно предсказывает судьбу, что у него бывают не только простые люди, но даже и господа из министерства, офицеры, их жены, английские и американские военные…

– И давно этот фокусник в Тегеране?

– Не спросил. Алекпер – это тот самый ажан – говорил, что когда фокусник принимает клиентов, то надевает китайскую одежду, подвязывает косу, а лицо и глаза… – сержант запнулся.

– Гримирует, – подсказал я.

– Да, как в театре, делается совсем китайским, а когда выходит в город, такой же ференги – европеец, как и остальные…

– Каков он на вид?

– Лет сорока восьми – пятидесяти. Крепкий, сухой человек, с очень быстрыми, колючими глазами. Алекпер ему поклонился, фокусник вежливо ответил на поклон, но сразу же окинул нас глазами.

– Он видел вас разговаривающим с этим ажаном?

– Да… Я нарочно дождался, чтоб Алекпер указал мне на него.

Я промолчал, но, по-моему, начало не предвещало ничего хорошего. Сержант в простоте душевной уже сделал две ошибки, поверив в добродушие Зоси и попавшись на глаза чародею Го Жу-цину. Такого великана, как Сеоев, с его могучими плечами и колоритной, бросающейся в глаза фигурой, нельзя было забыть, а ведь его знала по Мохаммере и сама Эвелина Барк.

Но что можно было сказать этому простодушному гиганту, с такой радостью докладывавшему мне о своих, как ему казалось, успешных шагах в этом деле?

– Идите спать, товарищ Сеоев. Утром побеседуем еще. Мне надо подумать и сосредоточиться на том, что вы рассказали сейчас.

Я запер за ним дверь и улегся в постель, но сон долго, очень долго не шел ко мне.