Зов кукушки - Роберт Гэлбрейт

— Значит, их вызвали Бестиги — либо муж, либо жена?

— Ага. Муж. Приехали двое в форме, на патрульной машине.

— Понятно, — сказал Страйк. — Хотелось бы уточнить: ты поверил, когда миссис Бестиги сказала, что слышала наверху мужчину?

— Ну да, — ответил Уилсон.

— А с какой стати?

Слегка нахмурившись, Уилсон призадумался и стал смотреть на улицу поверх правого плеча Страйка.

— Она ведь в тот момент не сообщила тебе никаких подробностей, верно? — настаивал Страйк. — Например, чем она занималась, когда услышала мужской голос? Почему не спала в два часа ночи?

— Нет, не сообщила, — согласился Уилсон. — Она в подробности не вдавалась. Но вела себя так… понимаешь… В истерике билась. Тряслась, как собачонка на морозе. И только твердила: «Там мужчина, он ее сбросил». Перепугана была до смерти. Но там никого не было, детьми своими клянусь. В квартире пусто, в лифте пусто, на лестнице пусто. Если кто-то в дом проник, куда он подевался?

— Итак, прибыли полицейские. — Страйк мысленно вернулся в ту снежную ночь, к искалеченному телу. — Что было дальше?

— Миссис Бестиги как увидела из окна патрульную машину, сбежала вниз в одном халате; следом муж ее. Выскочила она на улицу, прямо на снег, и давай вопить, что, мол, в доме прячется убийца. Тут и в соседних домах стал загораться свет. В окнах лица замаячили. Половина улицы проснулась. Жильцы высыпали на тротуар. Один полицейский остался возле трупа, вызвал по рации подкрепление, а другой вместе с нами — со мной и четой Бестиги — зашел в вестибюль. Приказал им сидеть у себя в квартире и ждать, а мне велел показать ему все здание. Начали мы с верхнего этажа; отпираю дверь Лулы, показываю ему квартиру, открытую балконную дверь. Он все проверил. Показал я ему лифт, все еще на этой площадке. Потом вниз пошли. Он спросил про квартиру этажом ниже, я «вездеходом» открыл. Там темно. Сработала сигнализация. Не успел я свет включить, а полицейский уже ломанулся в прихожую, налетел на столик и сшиб огромную вазу с букетом роз. Всюду осколки, вода, цветы. Потом нагорело ему… Обыскали мы квартиру. Все комнаты, все шкафы — никого. Окна заперты. Ну, вернулись мы в вестибюль. К тому времени люди в штатском подоспели. Затребовали ключи от подвала, где тренажерный зал, от бассейна, от гаража. Один пошел брать показания у миссис Бестиги, другой вызывал подкрепление, но для этого на улицу вышел, потому как сюда со всего квартала народ сбежался, многие по мобильным базарили, фотографировали. Легавые в форме пытались их разогнать по домам. А снегу-то навалило, снегу! Когда судмедэксперты приехали, над трупом палатку поставили. Пресса уже тут как тут. Полиция ленту натянула, заграждение из машин поставила.

Страйк успел подчистить свою тарелку и сдвинул ее в сторону. Заказав на двоих еще чая, он опять занес авторучку:

— Сколько персонала работает в доме номер восемнадцать?

— Охранников — трое: я, Колин Маклауд и Иэн Робсон. Работа у нас посменная, на посту круглые сутки кто-то есть. Я-то в ту ночь должен был дома спать, да Робсон позвонил мне на пост около шестнадцати часов: на корпус, говорит, пробило, сил нет. Ладно, говорю, отдежурю за тебя. Он меня в том месяце подменял, когда мне по семейным делам требовалось съездить. То есть за мной должок был. Вот так я и попал под раздачу, — заключил Уилсон и немного помолчал, размышляя о своих злоключениях.

— Другие охранники тоже были в хороших отношениях с Лулой?

— Ну да, они тебе то же самое скажут, что и я. Славная была девушка.

— А из обслуги есть кто-нибудь?

— Две уборщицы, полячки. По-английски — ни бум-бум. Ты от них ничего не добьешься.

Показания Уилсона, думал Страйк, делая записи в блокноте Отдела специальных расследований (прихватил пару штук по случаю, когда в последний раз наведался в Олдершот,[9]в Дом британской армии), оказались сверхъестественно качественными: краткие, точные, проницательные. Не часто приходится слышать такие внятные ответы, и уж совсем редко люди отчетливо выстраивают свои мысли, что избавляет от необходимости задавать дополнительные, уточняющие вопросы. Страйк давно занимался раскопками в руинах горькой людской памяти, умел войти в доверие к убийце, разговорить запуганного, бросить наживку злоумышленнику, поставить ловушку хитрецу. В случае с Уилсоном эти навыки не понадобились: как видно, Джон Бристоу вывел его на охранника в приступе своей паранойи.

Тем не менее Страйку была свойственна неистребимая скрупулезность. Схалтурить при допросе свидетеля было для него так же немыслимо, как проваляться в исподнем, дымя сигаретой, на койке в военном лагере. И в силу характера, и в силу выучки, уважая себя не меньше, чем клиента, он продолжил с той же дотошностью, за которую в армии одни его превозносили, а другие ненавидели:

— Давай ненадолго вернемся на день раньше. В котором часу ты заступил на пост?

— В девять, как полагается. Колина сменил.

— У вас есть журнал учета посетителей?

— Ну да, всех записываем, кроме жильцов. Журнал на стойке лежит.

— Не помнишь, кто накануне приходил?

Уилсон заколебался.

— Рано утром Джон Бристоу заходил к сестре, верно? — подсказал Страйк. — Она еще приказала тебе его не впускать.

— Это он сам тебе доложил? — Уилсон, казалось, вздохнул с некоторым облегчением. — Ну да, приказала. Но я его пожалел, веришь? Он должен был вернуть ей какой-то контракт, беспокоился, вот я его и пропустил.

— А о других посетителях тебе ничего не известно?

— Ну, Лещинская уже находилась в доме. Уборщица. Эта всегда к семи утра приходит. Лестницу драила, когда я на пост заступил. А потом только техник приходил, сигнализацию проверял. У нас каждые полгода проверка. Когда ж он появился? Где-то без двадцати десять, что ли.

— Техник был знакомый?

— Нет, новенький. Мальчишка совсем. К нам всякий раз другого присылают. Миссис Бестиги и Лула были еще дома, так что я провел его на третий этаж, показал, где панель управления, и он взялся за дело. Я ему показываю, где щиток, где тревожные кнопки, а тут Лула выходит.

— То есть ты своими глазами ее видел?

— Ну да, она мимо открытой двери прошла.

— Поздоровалась?

— Нет.

— Ты же говоришь, она всегда здоровалась.

— Видать, не заметила меня. Вроде торопилась. Ехала больную мать навестить.

— Откуда ты это узнал, если она с тобой даже не заговорила?

— Из судебного следствия, — четко сказал Уилсон. — Проводил я, значит, техника наверх, показал, где что, и на пост вернулся, а когда миссис Бестиги ушла, впустил его к ним в квартиру, чтобы он и там систему проверил. В принципе, я ему был не нужен — расположение щитков и тревожных кнопок во всех квартирах одинаковое.