Зеркало смерти - Анна Малышева

Конечно, она никуда не переехала за эти три года. «Куда, на какие средства она могла бы переехать? – подумала Наташа. – Глупо было это предполагать».

И почти не изменилась. У нее было все то же худощавое, желтоватое, чуть лошадиное лицо, те же крашеные черные волосы и хриплый голос. И курила она все так же много.

В школе подружки считались серьезными девушками, подающими большие надежды. Жизненный путь они наметили класса с восьмого. Наташа мечтала о педагогическом институте, Женя – о медицинском училище. Другие их одноклассницы не смотрели дальше замужества.

Потом их пути сильно разошлись. Наташа сразу уехала в Москву – Женя осталась в родном городе. Наташа благоразумно откладывала рождение ребенка – Женя рожала по старинке, очертя голову и не задумываясь о последствиях. И все-таки они не теряли друг друга из виду до последнего времени.

– Хорошо, что у тебя есть муж, – глубокомысленно говорила Женька. – Можно и без него, но все-таки с ним как-то лучше. А то все подружки, подружки… Даже тошно становится! Главное, что ты довольна. Господи, бывает же у людей… Все как полагается – и муж, и отец у детей… А у меня…

– А что у тебя? – возразила Наташа. – Ты могла бы сто раз выйти замуж, если бы захотела. Не говори, что тебя не звали!

Польщенная женщина засмеялась:

– Звали, конечно! Даже тот звал, кто… А что толку? Иногда бабе лучше без мужа, а детям – без отца. Знаешь, от кого я родила Димку, своего младшего?

Конечно, Наташа этого не знала. Таких подробностей не знал никто. Но Женька неожиданно сообщила всю правду.

– От писателя. Не веришь? От настоящего писателя. Он романы писал…

– В стол? – уточнила Наташа. Ей самой приходилось сталкиваться с людьми, которые искренне считали себя писателями. Но только писателями обиженными, непризнанными, никем не издаваемыми. Всех литераторов, достигших успеха, они считали личными врагами, перешедшими им дорогу.

Женька даже обиделась:

– Почему это в стол? Его издавали!

Она так возмутилась, что Наташа подумала – да не влюблена ли ее подруга до сих пор в этого неведомого писателя? Ведь женщина, даже расставшись с мужчиной, продолжает его защищать, если любит…

– Издавали, но платили очень мало, – продолжала Женька. – Сперва я терпела. Думала – если любит – задумается. Все-таки у нас ребенок… Он и к моему Жене относился, как к сыну…

Старшего сына она назвала в честь самой себя, из чего одни сделали вывод, что отец его был фигурой незначительной, а другие – что родители ребенка были тезками. Но точно этого никому узнать не удалось.

– Представь, однажды я все испортила… – уже тише говорила Женька, угнетенная воспоминаниями. – И кто меня за язык тянул, какой бес? Решила ведь – на этот раз точно выйду замуж! Но нет! Понимаешь, я вдруг прикинула, сколько он заработал за год в среднем, разложила его гонорары по месяцам, как зарплату. Не потому, что я скупая, не подумай!

– Да кто так думает?

– Вот видишь! – вздохнула та. – А он рассердился. Потому что вышло, я в месяц получала в четыре раза больше… Я ему намекнула, что у нас ребенок, и вообще, он себе даже на продукты не зарабатывает. Я ведь за деньгами не гонялась! Мне бы только не чувствовать его этим… Был такой в одном французском романе!

– Ты имеешь в виду, «Милого друга»? – подсказала Наташа.

– Не помню. Давно читала. Там было другое имя…

– Ты хочешь сказать, альфонсом?

– Ах, да! – просияла она. – А он обиделся. Сказал, что для меня деньги важнее любви! Я-то думала, на этот раз все серьезно! Поживем-поживем, а там и поженимся… Я ведь только хотела справедливости, чтобы знать, сколько я получаю, сколько он! А ему не понравилось! Сказал – уйду. Я его уговаривала, прощения просила. Думала, что умные люди всегда могут договориться…

Последовала тяжелая пауза. Наташа никогда прежде не предполагала, что подруга может так огорчаться по поводу своего одиночества.

– А он оказался дураком, – со вздохом заключила та.

Чай снова был налит и выпит – без всякого удовольствия, так как Женя покупала самые дешевые сорта и заваривала их до того небрежно, что на поверхности кипятка плавали какие-то обломки, очень похожие на хворост. Наташа наконец изложила свою просьбу. Она нисколько не удивила подругу.

– Значит, ты психуешь из-за сестры, – почти удовлетворенно говорила Женька, стряхивая пепел в уродливого керамического осьминога – бабушкино наследство.

– Ну и напрасно. Ты свидетельство о смерти получала?

– Да.

– А перед этим медицинское заключение о смерти?

– Ну конечно!

– И что там сказано?

Наташа пожала плечами. В сущности, там ничего не было сказано. Нагромождение медицинских терминов, все значение которых в общем сводилось к тому, что ее сестра умерла от передозировки сильнодействующего снотворного.

– Значит, от того и умерла, – заключила Женька. – Если бы ее убили – заключение было бы написано иначе. Неужели ты не понимаешь?

«Это ты ничего не понимаешь. Ты слишком опытна в таких делах, а значит – чересчур наивна».

Эта парадоксальная мысль пришла сама собой – она как будто вовсе и не думала. Мысль выпала, как монета из продранного кармана, и покатилась, мерзко позванивая. Женя все говорила правильно, но ведь был еще и стук часов, испорченных тридцать лет назад. И незакрытая задвижка на окне, которую она точно закрывала на ночь. И необъяснимая смерть сестры.

– Я понимаю, – Наташа слышала свой далекий и спокойный голос. – Но мне хотелось бы знать кое-что еще.

«Еще? А как ты спросишь об этом? Трудно забраться в голову живому человеку. Любая женщина, бывшая замужем, скажет тебе об этом. И любой мужчина – только они редко об этом задумываются, даже прожив всю жизнь в браке. Из-за чего разводятся люди? Они не знают друг друга. А как трудно узнать мысли мертвого! Медицинское заключение скажет все о теле и ничего – о душе».

– А чего ты хочешь еще? – будто эхом отозвалась Женька.

– У нее никогда никого не было. Ты понимаешь? Никогда.

Та кивнула:

– Ясно, понимаю. Твоя сестра жила совсем, как монахиня. И что?

– Я хочу знать – был у нее кто-нибудь или нет?

– Неужели ты не знаешь?

Вопрос был, казалось бы, дурацкий, но на самом деле, вполне разумный. Сестры знали друг о друге все. Если старшая не знала чего-то о младшей, значит, с младшей этого не случалось. И наоборот.

– Я хочу знать в медицинском смысле, – мрачно пояснила Наташа.

– Понятно! – отреагировала подруга. – То есть жила она с кем-то или нет?

– Ты меня поняла.

Та задумалась, потом яростно почесала в спутанной прическе искусанным карандашом, висевшим на веревочке, и сняла телефонную трубку.