На прикладе насечки, на сердце рубцы - Владимир Колычев

– Почему в одежде? – заходя в трапезную, засмеялся Жук.

Даша сидела на диване, деловито забросив ногу за ногу. Шелковая рубашка на ней, застегнутая почти на все пуговицы, джинсы в обтяжку.

– А тебе что, мочалок банных не хватает? – небрежным тоном вопросом на вопрос ответила она.

– Солдатика уработала? – усаживаясь рядом, спросил Жук.

Обнял ее за плечи, привлек к себе. Девушка и не пыталась сопротивляться. Как ни крути, а сама такая же мочалка.

– Нет.

Жук сам оттолкнул ее от себя.

– Почему?

Она должна была усыпить Степку, а затем влить ему в глотку столько паленой водки, чтобы он загнулся. Дорвался парень до халявы, нажрался вусмерть, сжег печень. На Руси так иногда случается… Прием верный, испытанный.

Это была его, Валеры, идея использовать солдата в своих целях. Его самого напрягала проблема с чеченами, а тут Даша сказала, что скоро вернется ее муж. Но этот несчастный рогоносец погиб, а вместо него появился Степа. Валера ему подыграл, устроил спектакль с участием знакомого чечена; Даша красиво изобразила жертву полового разбоя, и парень заглотил наживку. И сегодня днем ловко исполнил своего «врага».

Теперь его самого нужно было убрать. Чеченский авторитет, которого он сделал по простоте своей душевной, был очень уважаемым в своей среде. Мало ли, вдруг солдата совесть замучает, пойдет сдаваться в милицию. Или менты сами выйдут на него… Малейшая утечка информации о заказчике чревата была катастрофой. Бригада у Жука небольшая, и десятка парней не наберется. И если чеченцы объявят ему войну, никто и цента на него не поставит. Так же как на самого Валеру…

А так у покойного Мусы много врагов. Измайловская братва с ним на ножах. На нее убийство и повесят. А Жук со своей бригадой столь незначительная фигура в криминальном мире столицы, что на него никто даже не подумает. Хотя он тоже был врагом Мусы. Настолько серьезным врагом, что его самого могли убить в любой момент. И его застрелить, и бригаду в расход пустить. Чеченцы умели это делать на зависть многим… Но нет больше Мусы, и никто больше не угрожает Жуку, да и самому Валере…

– Я спрашиваю, почему ты не сделала солдатика?

– Потому что уехал.

– Куда?

– К себе домой, на Черное море…

– И ты его отпустила?

– А что мне, в спину ему стрелять?

– Это не мои проблемы…

– Проблемы у нас у всех, – Даша взяла сигарету, закурила. – Притоп к Степе приходил. Опять, падла, за нас взялся… Втер Степе, что я свекровь свою упокоила.

– Откуда он об этом узнал?

– Да не знаю… Я чисто сработала, комар носа не подточит. Просто нас под колпаком держат. Притоп смекнул, что женщина не просто так умерла, решил Степу загрузить. И еще «жучка» под стол приклеил…

– «Жучка»?!.. Это уже серьезно. Видать, менты плотно за тебя взялись.

– За меня?! – вскинулась Даша. – Да они про нас все знают… Не все конечно, но мы все у них на крючке, это точно…

– Может, Притоп фуфло в воде полощет… – Жук занервничал.

– Не знаю, не знаю… Но Степу пока лучше не трогать, – покачала головой девушка. – Тем более он далеко будет…

– Далеко… – кивнул Валера. – И вообще, пацан он правильный. Понятия, может, и свои, но конкретные. Я говорил с ним, он нас не сдаст. Если что, на себя все возьмет.

– О чем ты говоришь? – недовольно глянула на него Даша. – Он уже в курсе, что не было никакого Мусы. Понял, что мы его, как лоха, развели…

– Я не понял, ты его защищаешь или предъявляешь? – напряженно посмотрел на девушку Жук.

– Кем он мне приходится, чтобы его защищать? Я и сама понимаю, что нужно от него избавляться. А обстоятельства против… Но избавляться надо. Не сейчас, так потом. Не такой уж он и простой, каким кажется…

– Вот и хорошо, что ты так думаешь. Поедешь к нему домой, прямо сейчас, – решил пахан. – Делай что хочешь, но солдатик должен замолчать. Поняла?

– Да съездить можно… Только у него сестра за какого-то крутого замуж вышла. Он говорит, что не хочет у него работать, а вдруг все-таки пойдет к нему в охрану. Он парень боевой, его возьмут. Может, начальником личной охраны станет…

__ Я не понял, ты ехать боишься или все-таки солдатика жалко? – язвительно спросил пахан.

– Он сейчас настороже, подвоха ждет. Не надо торопиться. Момент надо выждать, когда он успокоится…

– Вот и успокой его. Прямо сейчас…

– Легко сказать. Я же говорю, не такой уж он и простой, каким кажется… Лучше сейчас его не трогать…

– А я бы на твоем месте съездил, – скривил губы Валера. – Крутого этого бы охмурила. Степкину сестру за борт, а сама к нему на шею…

– Не хочу я ни к кому на шею. Сама раскрутиться хочу.

– Нуда, ты же у нас бизнесвумен, магазин у тебя!

– Какой-никакой,а мой.

– А может, наш? – хищно сощурился Валера.

– На чужой каравай рот не разевай, понял? – огрызнулась Даша.

Она знала себе цену, поэтому не боялась показывать зубы. Могла и Жука иной раз матом обложить.

– Твой магазин, твой, – кивнул босс. – И хаты обе твои. Живи да радуйся, никто не против. Только про нас не забывай.

– А то я в стороне! – фыркнула Даша.

– Не в стороне, но и с нами уже не хочешь… Знаю, что не хочешь. Ты просто вынуждена быть с нами, потому что без нас ты никто. И деньги ты с нами хорошие делаешь… А деньги ты любишь, да, девочка?

– Кто ж их не любит!

– Деньги любить – одно, а с огоньком работать – другое. Перегорел в тебе огонек, Дашуня. Так ведь и засыпаться можно… Ты не думай, мы тебя силой держать не будем. Не хочешь, не надо. Сделай солдатика и гуляй себе с миром. Ты нас не знаешь, мы тебя не знаем…

Даша думала недолго.

– Вообще-то я не думала выходить из дела. Но если ты не «против», то я «за», – улыбнулась она.

– Вот и договорились, – благодушно подмигнул Жук. – Поезжай на море, дело сделаешь, а заодно и отдохнешь…

– Сегодня вылетаю.

– Может, разденешься? Я тебя в сауне веничком отшлепаю.

– Да что-то неохота.

– Ну, мое дело предложить, твое дело отказаться.

– Да, мое тело отказалось.

Даша была уже в дверях, когда Жук ее остановил.

– А что там за крутой, к которому ты едешь?

– Я не к нему еду, а к Степе. А за крутым его сестра замужем. Он в Новороссийске, у него корабли свои, нефть возит…

– Нехило – свои корабли! Да еще и нефть. И напрягаться не надо, только и делай, что бабки считай.

– Может быть, не знаю…