Побег с Лазурного берега - Антон Леонтьев

Геллендорф кивнул санитару, тот подошел к Лизе и крепко обхватил ее. Она попыталась сопротивляться, но у нее не было шансов справиться с двухметровым гигантом весом в сто с лишним килограммов.

Профессор извлек из кармана шприц, набрал из ампулы прозрачной жидкости и вонзил иглу Лизе в предплечье.

– Поганая лицемерка! Ты думаешь, я позволю тебе разрушить мою жизнь? Ни за что! Ты слишком рано празднуешь победу.

Лиза ощутила необычайную слабость, в ушах зашумело, веки стали слипаться. Девушка пыталась противостоять действию гадости, которую впрыснул ей Геллендорф, заклиная себя не засыпать, но меньше чем через тридцать секунд она погрузилась в глубокий медикаментозный сон.

* * *

Убедившись в том, что Лиза заснула, Геллендорф указал на девушку санитару и велел:

– Полиция будет в клинике с минуты на минуту. Так что доставь ее в лабораторию. Причем так, чтобы никто девчонку не видел.

Санитар кивнул, вышел из комнаты и вернулся через минуту с каталкой. Он водрузил на нее Лизу и накрыл простыней.

Геллендорф вернулся в кабинет и привел себя в порядок. Раздался зуммер селектора, и медсестра-секретарша доложила:

– Профессор, вас хотят видеть господа из полиции.

Профессор приказал:

– Немедленно проводите их ко мне в кабинет!

Он посмотрелся в зеркало и убедился, что выглядит, как всегда, безукоризненно. Поправив узел галстука и натянув на лицо свою самую обворожительную и невинную улыбку, Геллендорф вышел в приемную, где столкнулся с полицейскими, которых сопровождал один из врачей.

– Добрый день, профессор, – произнес первый полицейский. – Мы получили звонок из вашей клиники от одной из пациенток, которая утверждает, что ее удерживают у вас силой и намереваются убить. Ее зовут Лиза Кречет.

Геллендорф попросил гостей в кабинет и приказал секретарше ни при каких обстоятельствах не беспокоить.

– Лиза Кречет? Дочь великого Леона Кречета? В моей клинике такой пациентки нет, – заявил Геллендорф и указал на архив. – Можете сами убедиться, господа. И вообще, если мне не изменяет память, Лиза Кречет считалась пропавшей без вести, но не так давно ее тело было прибито волнами к берегу. Могу ли я предложить вам кофе?

Один из полицейских занялся архивом, другой ответил:

– Вы правы, профессор, Лиза Кречет была похоронена около трех недель назад. Но вы понимаете, что мы обязаны реагировать на любой звонок.

В дверь кабинета постучали. Профессор распахнул ее и гаркнул:

– Я же просил не беспокоить нас!

Санитар, который отвез Лизу в лабораторию, появился, держа за руку сутулую полную женщину с бессмысленным выражением лица.

– Профессор, – произнес он, – мы установили, кто звонил, – мадам Селаж.

Мадам пропищала:

– Да, это я звонила! Леон Кречет – мой любимый художник. Я читала о его дочери в газете! И мне захотелось стать ею! Бедняжка, она умерла такой молодой!

– Ах, наша дорогая мадам Селаж... – отечески покачал головой профессор Геллендорф. – Право же, я не могу на вас сердиться. Мишель, отведите ее обратно в комнату!

Когда санитар и мадам скрылись, профессор пояснил:

– Мадам Селаж страдает врожденным слабоумием. До того, как ее доставили к нам в клинику, ее любимым занятием было звонить по телефону в разнообразные инстанции и представляться то английской королевой, то женой президента республики, то Девой Марией. Разрешите вам показать ее историю болезни...

* * *

Лиза открыла глаза и несколько секунд была уверена, что ей привиделся ночной кошмар. Разъяренный профессор Геллендорф, бугай-санитар, полиция... И только потом девушка поняла, что все произошло с ней в действительности. Она вспомнила, кем является, и позвонила в полицию, и та приехала, чтобы освободить ее. Но где она находится?

Девушка потянулась и попыталась встать, однако у нее не получилось. Она лежала на операционном столе, ее запястья и лодыжки были стянуты кожаными ремнями. С трудом приподняв голову, Лиза осмотрелась по сторонам – похоже, она в лаборатории: большое помещение заставлено столами и шкафами с колбами и пробирками, гудящими аппаратами и большими баками. Геллендорф ввел ей снотворное и запер в одном из подсобных помещений. Наверняка полиция уже приехала!

– Я здесь, помогите! – закричала изо всех сил Лиза. – Пожалуйста, освободите меня!

Десять минут спустя у нее заболело горло – на ее крики никто не откликался. Лиза почувствовала себя абсолютно беспомощной, поняв, что ее не слышно. Наверняка она находится сейчас под землей, в подвале, металлические двери и толстенные бетонные стены отделяют ее от кабинета профессора, в котором находятся полицейские. Профессор наверняка изобретет достоверное объяснение для звонка. Ее карточки в архиве нет, а значит, как пациентки ее не существует.

Что же она наделала! Своей выходкой она только ускорила собственную смерть! Лиза не сомневалась в том, что Геллендорф умертвит ее в полном соответствии с соглашением, которое заключено между ним и Анабеллой. И произойдет это не в четверг, как он обещал, а сегодня. Возможно даже, сейчас...

Девушка попыталась освободиться, вырвать руку или хотя бы ногу из кожаной петли, но не смогла. В конце концов выдохлась и поняла: она не сможет ничего поделать. Ей остается только одно – смиренно ждать появления профессора и смерти. Получается, что Анабелла в очередной раз восторжествует – мачеха избавилась не только от мужа, получив все его миллионное состояние, но и от его настырной дочери.

Лиза прислушалась – до нее донеслись странные звуки. Так и есть, что-то скрипнуло, и она услышала шаги. Девушка, набрав в легкие воздуха, уже хрипло закричала:

– Я здесь! Помогите мне! Меня хотят убить! Не верьте им, они лгут!

– Неужели? – услышала она грубый голос и, приподняв голову, увидела ухмыляющегося санитара, того самого, что помогал профессору Геллендорфу. Лиза завопила еще сильнее. Санитар подошел к ней и заявил: – Можешь не надрываться, полицейские только что уехали, вполне удовлетворенные объяснением, которое дал профессор. Тебя, дорогая моя, в природе не существует. Вернее, ты все еще имеешься, но это легко изменить!

Лиза с ужасом наблюдала за санитаром, который, подойдя к одному из столов, стал орудовать шприцем.

– Не убивайте меня, пожалуйста! – произнесла она жалобно. – Меня зовут Лиза Кречет, я – дочь известного художника. Как только я окажусь на свободе, то выплачу вам любую сумму и помогу скрыться из Франции. Вы сможете начать новую жизнь богатым человеком!

Санитар, привлеченный ее словами, подошел к Лизе и спросил:

– И что, ты готова выплатить мне сто тысяч? Пятьсот тысяч? И даже миллион? Или подарить несколько картин из коллекции твоего папани, которые на аукционе продаются толстосумам?