Побег с Лазурного берега - Антон Леонтьев

– Точная причина неизвестна, но уже ясно, кто совершил поджог, – ответил полицейский. – Одна из пациенток, безымянная особа по прозвищу Русалочка.

Лиза дернулась, медсестра начала ее успокаивать:

– Прошу вас, не двигайтесь, я сейчас закончу обрабатывать ваши раны... Эта та, о которой сообщали в газетах несколько месяцев назад? У нее вроде бы память отшибло...

– Так и есть, – ответил полицейский. – Мы уже говорили с одним из санитаров, который последним видел эту самую Русалочку и профессора Геллендорфа. Девчонка уже давно свихнулась, но сегодня у нее начался припадок. Ее заперли в одном из боксов, но она умудрилась напасть на профессора, убила его и намеренно подожгла клинику.

Лиза хотела крикнуть, что это неправда, поведать о том, что профессор пытался ее убить по приказу Анабеллы и произошло все в лаборатории по производству наркотиков, но слова застряли у нее в горле. К ним приближался один из врачей, который знал ее в лицо. Лиза сгорбилась, стараясь прикрыть лицо распущенными волосами и рукавом халата.

– Слава богу, что погибло всего несколько человек, – произнес врач, – а ведь жертв могло быть гораздо больше. Но профессор Геллендорф... Эта сумасшедшая убила его! Санитар Мишель видел все собственными глазами – она напала на профессора и перерезала ему горло, а затем устроила пожар. Мишель сам едва спасся...

– Если мы ее поймаем, эту Русалочку, то она до конца жизни отправится в психушку! Причем не в такую фешенебельную клинику, как ваша, а в государственное заведение, – гневно сказал полицейский.

– Ну, эта сумасшедшая уже погибла в огне, тут сомневаться не приходится, – заявил врач. – Спастись в том огненном инферно, которое бушует в подвале, не мог никто. Туда ей и дорога!

Не привлекая внимания, Лиза покинула карету «Скорой помощи» – появились новые пострадавшие, и медсестра занялась ими. Как у них все просто – из жертвы преступления она превратилась в уголовницу, устроившую пожар! Наверняка санитар Мишель и те врачи, что были заодно с профессором Геллендорфом, быстро выработали удобоваримую для полиции версию – мол, клинику подожгла Русалочка. И теперь все будут придерживаться этой версии, иначе поставят под удар самих себя: придется поведать и о производстве наркотиков, и о прочих криминальных манипуляциях, которыми занимался профессор и его сообщники.

Нет, нет, Лиза должна молчать. Полицейские ей не поверят, сочтут ее умалишенной, тем более что Лиза Кречет, по официальной версии, умерла. И доказать обратное она не сможет! Ее арестуют и запрут в сумасшедшем доме до конца жизни. Разве это то, чего она хочет?

Кто-то протянул Лизе одеяло, она закуталась в него и, задрав голову, посмотрела на звездное небо. Просто так она не сдастся! Но вся борьба – потом. Сейчас она умерла во второй раз. Похоже, версия, что Русалочка погибла, всех устраивает.

Получается, и Анабелла узнает о ее гибели во время пожара в клинике. Вот уж что Лизе на руку – пускай мачеха и ее Жорж спят пока спокойно.

* * *

Девушка выскользнула из ворот – никто не обратил внимания на фигурку в больничном халате, с одеялом, накинутым на плечи. Наверняка полиция примется скоро собирать больных, записывать их имена и составлять списки погибших. Если Лиза останется, то ее передадут в руки так называемому правосудию и отправят в сумасшедший дом. Нет, Анабелла и Жорж должны считать, что Лиза умерла. Это оградит ее от преследования со стороны бессовестной мачехи и ее любовника и... И позволит начать новую жизнь! Нет больше ни Лизы Кречет, ни Русалочки. Те, кого она любила – отец, мама, – мертвы. Ничто больше не связывает ее с прошлым. Кто-то наверняка воспринял бы это как трагедию, но для Лизы случившееся было подарком небес.

Анабелла убила ее отца и завладела деньгами, причитающимися Лизе. Ну и что с того? Возможно, когда-нибудь, через несколько лет, она навестит мачеху и предъявит ей счет. Но возможно, что и не навестит и не предъявит. Нет смысла обращаться в полицию или прокуратуру, ведь у Анабеллы и «мэтра Барни» везде имеются свои люди, за деньги готовые на все.

К воротам клиники подъезжали дорогие автомобили – «Роллс-Ройсы», «Линкольны», «Бентли», «Майбахи». Родственники и друзья богатых и знаменитых пациентов, прослышав о пожаре, отправились в путь, чтобы узнать, что произошло с дорогими их сердцу (или ненавистными) пациентами.

Решение начать новую жизнь и забыть обо всем, что с ней произошло, далось Лизе легко. На душе сделалось покойно и тепло, однако девушка ощутила неимоверный голод. Как она намерена зарабатывать себе на пропитание? За счет каких средств жить? Чем заниматься?

Раньше ей не приходилось ломать голову над такими пустяками. Но «раньше» осталось в прошлом. Отныне она – не дочь великого художника и наследница миллионов, а... а просто девушка по имени Лиза, у которой нет ни фамилии, ни гроша за душой, а имеется только непоколебимая уверенность в том, что все будет хорошо.

Лиза заметила длинный черный лимузин, из которого вышли пожилой господин в кардигане и фланелевых брюках и дама, укутанная в серебристое манто. Они направились к клинике, а их шофер, в униформе и фуражке, остался около лимузина. Вдруг раздался истошный крик дамы в манто:

– Вот и моя дорогая свекровь! Антуан, ну что же вы там стоите, как истукан! Помогите нам!

Шофер, услышав призыв хозяйки, бросился на помощь трясущейся седой даме в прожженной ночной рубашке. Не теряя времени, Лиза нырнула в салон лимузина – шофер не запер его.

Там было тепло и уютно. Лиза схватила короткую шубку из соболя, которую дама привезла для своей свекрови, и надела ее. Для свекрови девушка оставила одеяло, полученное от полицейского. Там же нашлись и туфли, правда, на размер больше, чем требовались Лизе, но выбирать не приходилось.

Затем девушка открыла бар и запихнула в рот несколько шоколадных конфет, запив их коньяком прямо из горлышка бутылки. Там же она обнаружила толстую пачку франков, платиновое кольцо с большим квадратным бриллиантом нежно-розового цвета и несколько кредитных карточек. Поколебавшись всего секунду (на долгие угрызения совести у нее не было времени), Лиза схватила банкноты и запихнула их в карман шубки. Кольцо и кредитки она брать не стала, но прихватила визитную карточку. «Гастон Беранже, адвокат по налоговому праву» – значилось на ней, а также адрес в Ницце. Как только она разбогатеет, то компенсирует месье Беранже взятую в долг сумму и соболиную шубку. Но сейчас, тут Лиза не сомневалась, они были ей гораздо нужнее, чем адвокату или его старенькой мамаше.

Девушка выскользнула из теплого салона лимузина и скрылась в темноте. Притаившись метрах в двадцати, она увидела, как шофер и адвокат, бережно держа за руку старую даму, подвели ее к автомобилю и открыли дверцу. Через секунду окрестности прорезал вопль мадам:

– Моя шуба из русского соболя! Ее украли! Антуан, как вы посмели оставить дверь открытой? Гастон, немедленно уволь этого идиота!

Адвокат принялся увещевать бившуюся в истерике супругу, для которой, похоже, потеря соболиной шубы была куда более сильным ударом, чем пожар в клинике. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Лиза заспешила к шоссе. Ей повезло – она поймала такси, которое доставило ее в Ниццу к отелю «Эллингтон». Во время поездки Лиза украдкой пересчитала банковские билеты, украденные... вернее, позаимствованные у адвоката Гастона Беранже. Без малого две тысячи франков! На первое время хватит.