Моя любимая свекровь - Салли Хэпворс

– Да нет… не взаправду. – Я задумалась. – Ну она дала ей имя.

– Ей?!

Я пожала плечами:

– Она думает, что это девочка.

Лорел печально кивнула.

– В чем дело? – спросила я.

– То же самое случилось и с Джозефиной, когда я впервые оказалась в Орчард-хаусе. Однажды она сказала всем, что решила оставить ребенка. На следующий день Джозефина исчезла.

– Она оставила ребенка? – Я не смогла скрыть благоговения в голосе.

– Мы так решили, – сказала Лорел. – Но примерно через год я столкнулась с Джозефиной в городе. После того как она сказала старшей сестре, что хочет оставить ребенка, старшая сестра отвела ее вниз, в другую комнату, и не разрешила ни с кем видеться. Они заставили ее работать днем и ночью – убирать, мыть посуду, готовить. Они сказали, мол, если она не отдаст ребенка, ей придется самой оплачивать все расходы на жизнь и больницу и начать надо прямо сейчас. Они заставляли ее работать так много, что у нее начались схватки на месяц раньше времени. И когда у нее родился ребенок, она еще не выплатила свой долг, поэтому ребенка у нее забрали в залог. В конце концов у нее не осталось выбора, ей пришлось отдать им ребенка насовсем. Думаю, Пэмми там, внизу.

– Хватит болтать, – раздался с другого конца коридора голос старшей сестры. – Все в постель.

Я надеялась, что Лорел ошибается, что Пэмми сбежала и сейчас где-то с Кристофером и своим ребенком. Я надеялась на это, мечтала об этом… но никогда в это не верила.

Мама приехала меня навестить, когда мой живот стал таким круглым и так натянулся, что я не могла надеть туфли и неделями ходила в тапочках. Мама была в перчатках и шляпке, как будто собиралась в церковь.

– Я хочу оставить ребенка, – сказала я, когда она села на виниловый стул. – Но мне нужна твоя помощь.

– Диана, – откликнулась моя мама. – Ты сама не знаешь, что говоришь. Это сущая нелепость.

– Вовсе нет. На дворе конец двадцатого века. В наши дни одинокие женщины могут иметь детей.

Мать улыбнулась.

– Вот как? О каких именно женщинах ты говоришь?

Я, конечно, ни одной такой не знала. Но они существовали. В новостях говорили, что все меняется, что женщины получают все больше прав. По-видимому, одинокие женщины имеют доступ к социальному обеспечению, которое помогает им содержать себя и своих детей.

– Мередит разведена, – сказала я, потому что Мередит была ближе всего к матери-одиночке из всех, кого я знала.

К несчастью, это был не самый удачный пример. Двоюродная сестра моего отца Мередит ушла от мужа пару лет назад, когда узнала, что он ей изменяет, но развод лишил ее положения в обществе, не говоря уже о финансах. Мередит вышвырнули из дома, где она жила раньше, и, насколько мне было известно, она снимала какую-то хибару в промышленной зоне Западного Мельбурна. Она как будто нашла себе работу… кажется, в заводской столовой.

– Ты хочешь закончить, как Мередит? – спросила мать.

– Я могу просто уйти отсюда, – сказала я, защищаясь. – На двери нет замка.

На самом деле я понятия не имела, правда ли это. В любом случае я, конечно, не стану рассказывать старшей сестре о своих планах.

– Наверное, да, – задумчиво сказала мама. – Но что ты тогда будешь делать? Привезешь младенца в дом отца? Очень в этом сомневаюсь.

– Найду себе собственное жилье.

– На какие деньги? Кто сдаст дом беременной одинокой женщине, не имеющей ни образования, ни квалификации?

– Я поживу у друзей.

– У каких друзей?

Я промолчала, пытаясь придать своему лицу вызывающее выражение. Но у меня не было друзей, которые могли бы мне помочь. Единственные мои друзья, которые не были за границей или не учились в другом городе в университете, жили с родителями, большинство из которых были друзьями моих родителей. Мне некуда было идти. Мой план был сплошным блефом, и мать вывела меня на чистую воду.

Она накрыла мою руку прохладной ладонью.

– Ну же, Диана, все уже почти позади. Роди ребенка, возвращайся домой и в следующий раз сделай лучший выбор.

Она поцеловала меня в лоб. По ее мнению, дело было закрыто.

В ту же ночь я сбежала.