Проклятие Пиковой дамы - Юлия Алейникова

Незаметно погрузившись в свои заботы, задумался капитан. Но вопль одного из приятелей вывел его из этого состояния, и он, кряхтя, поднялся с табурета и направился к тунеядцам.

— Добрый день, — сдержанно поздоровался капитан.

— Здорово. Это вы нам звонили? — пыхтя протянул ему руку толстый, одышливый Николай Рябов. — Садитесь. Может, пивка?

— Нет. Я на службе, — не оценил его любезность капитан.

— Знакомьтесь, Борисов Даниил Романович. — По телефону капитан договаривался о встрече с Рябовым, потому и физиономию его уже знал, при наборе номера она у капитана во весь экран высветилась.

— Здрасте, — кивнул капитану более подтянутый и скучливый на вид Борисов. — Вы об Илье хотели поговорить?

— Совершенно верно. Вам известно, кто его убил?

— Нет конечно, — поспешил ответить толстый Рябов. — Если бы мы знали, мы бы, как честные люди, тут же явились бы в полицию.

Сказано это было без всякой шутливости, абсолютно серьезным тоном. Но капитан усмотрел в ответе скрытую издевку и проникся к приятелям еще большей антипатией.

— Когда вы в последний раз видели Колесникова?

— В выходные, в субботу, я думаю? Днем в бильярд поиграли, потом пообедали, а дальше у меня дела были, разъехались, — лениво пожал плечами Борисов.

— А вы? — обратился капитан к Рябову.

— Я его и в воскресенье видел. Мы с ним в клубе «Семен Дежнев» встречались. Потусили до двенадцати, а потом я с одной знакомой уехал, а он, кажется, еще оставался. Не знаю точно.

— Значит, в ночь с воскресенье на понедельник Илья Колесников был в клубе? Кто еще может это подтвердить?

— Гм. Давайте посмотрим. — И он, достав свой мобильник, стал листать фотки, показывая капитану лица, называя имена. Это Илюха с Верой и Лехой, а это он с Гаврилой, это Олеська, а это Полинка.

У капитана в глазах зарябило.

— Составьте мне список. Имена, фамилии, номера телефонов, — велел он, прерывая Рябова. — Значит, в воскресенье вечером Колесников был весел и здоров. Ничего не боялся, скверных предчувствий не испытывал?

— Да не. Наоборот! Он же накануне выиграл по-крупному! Вот мы и праздновали, — охотно объяснил Рябов.

— Во что выиграл и у кого?

— У кого не знаю, но играл в карты. Я этим делом не увлекаюсь, а Илюха казино уважал, играл регулярно.

— Ну да, — подтвердил сдержанно Борисов. — Несколько месяцев назад он здорово продулся, ходил, на бензин стрелял. А тут к нему Фортуна лицом повернулась, так он не хило поднялся.

— А вы разве тоже были в воскресенье в клубе?

— Нет. Я же говорил, что последний раз видел его в субботу. Вечером у меня встреча была, пришлось за город тащиться, клиенту дома показывать. Он на два дня из Москвы прикатил, так что вторую половину дня в субботу и все воскресенье я колесил по петербургским пригородам, потом пришлось встречаться с агентами продавцов, документы смотреть, по цене договариваться.

— Вы риелтором трудитесь? — сообразил капитан, вот откуда такой вольный график и свободные деньги. Очевидно, бизнес у Борисова двигался успешно.

— Именно. Интересуетесь недвижимостью? Могу предложить свои услуги. — И хотя лицо Борисова не выражало ничего, кроме умеренной любезности, капитану и в его словах померещилась насмешка.

Непростые они ребята, эти друзья покойного, и очень неприятные, так и хочется с них спесь сбить, и огорчить их глубоко и надолго. Но капитан решил не поддаваться эмоциям и продолжил беседу.

— Значит, Колесников был азартным игроком?

— Он вообще азартный парень, — охотно ответил Николай Рябов и тут же себя поправил: — Был. Знаете, как у Розенбаума. Гулять так гулять, стрелять так стрелять. И с женщинами, и со спортом, и с работой. А вот в последнее время вдруг картами увлекся.

— Давно?

— Ну, года полтора, если серьезно, — включился в разговор Борисов. — Если честно, увлечение не безобидное, он пару раз так проигрывался, что квартиру приходилось закладывать. Я ему сразу объяснил, что дело рискованное. Можно вообще недвижимость потерять, но ему везло, оба раза отыгрался.

— Когда с ним подобный проигрыш случился в последний раз?

— Точно не помню, но несколько месяцев назад.

— Вы ему с закладной помогали?

— Нет, я только пару советов дал, чтобы с мошенниками не связался. Это он совсем крепко влип, а до этого он машину пару раз проигрывал, суммы крупные. Но, бывало, и поднимался. Например, последний джип он на выигранные деньги около года назад купил.

«Ничего себе», — присвистнул про себя капитан, какие же ставки делал этот Колесников при таких проигрышах и выигрышах. Но вслух спросил о другом:

— А вы с ним не играли?

— Нет. Я не сторонник азартных игр, мне деньги достаются тяжелым трудом. Терять их из-за прихотей Фортуны я не намерен.

«Очень рассудительно», — без всякой симпатии взглянув на Борисова, подумал капитан.

— Ну, а вы? — обратился он к Рябову.

— Я патологически невезучий человек, — развел руками толстяк. — Лотереи, пари, игры и прочие увеселения мне противопоказаны.

«Очень здравомыслящие ребята, что ж вы приятеля своего не остановили?» — задал очередной мысленный вопрос капитан:

— Вы знаете, где и с кем чаще всего играл Колесников?

— Нет. Но, мне кажется, где-то за городом, — наморщив лоб, сообщил Борисов.

— А мне кажется, это где-то в районе Светлановского проспекта было. Он как-то звонил, хвастался выигрышем, предлагал отметить это дело и говорил, что едет со Светланы, — почесав макушку, сообщил Рябов.

— Ну, а что у господина Колесникова было с личной жизнью?

— Личная жизнь у Ильи бурлила, — усмехнулся Рябов.

Он вообще был смешлив, точнее, насмешлив, и несколько беспардонен. Может, это было следствием внутренних комплексов, а может, простой распущенностью, докапываться капитану было недосуг.

— Поподробнее, пожалуйста. И еще, господа, если место и время нашей беседы вам кажутся неподходящими, мы можем ее перенести в мой кабинет, в строго назначенное время. — Это предложение было высказано максимально корректно и без намека на угрозу, но выражение лиц обоих приятелей тут же поменялось, а с лица Рябова сползла неуместная ухмылка.

— Ну, что вы, капитан, мы с удовольствием закончим разговор здесь и сейчас, сообщив вам все, что знаем и помним, — выразил общее мнение Борисов.

— Слушаю, — не стал ломаться капитан.

— Илья был человеком легким, общительным, к жизни относился несерьезно. После развода с Полинкой новую семью создавать не спешил. Я бы сказал, что он никак не мог повзрослеть. Жилось ему хорошо, весело, интересно, когда становилось одиноко, всегда мог обратиться к друзьям, подругам или маме с папой. Подруг у него было много, подолгу он ни с кем не общался, но в последнее время у него, как мне кажется, появилась постоянная пассия.