Проклятие Пиковой дамы - Юлия Алейникова

— Это не так. Дедушка все перепутал, — стараясь быть храброй и не поддаваться давлению, проговорила Мария Ивановна.

И в глазах ее блеснули слезы, а капитан почувствовал себя гадко, словно ребенка обидел. А ведь ей уже двадцать пять, не ребенок. А женщина, и убитая Щербатова… Пусть она была эгоистична, избалована, но отнимать у нее жизнь…

— Это вы убили Анну Щербатову? — резко, жестко спросил капитан, глядя в эти детские, широко распахнутые, полные страха и слез глаза.

— Что? Что вы говорите? Я? Нет! Вы что? Вы с ума сошли? — Она вскочила на ноги столь стремительно, таким сильным, бурным порывом, что даже стул упал. — Я никогда и никому не причиняла вреда! Анна Петровна была прекрасной женщиной и талантливой певицей, и я не представляю, кто и почему это сделал! И как только в голову могло прийти!

А у девочки, оказывается, есть характер и скрытая сила. В сочетании с хрупкой внешней беззащитностью и невинным взглядом огромных зеленых глаз смотрится очень впечатляюще. Неудивительно, что Щербатов влюбился.

— Мария Ивановна, вы знакомы с Николаем Васильевичем Щербатовым? — просто и прямо спросил капитан.

Взглянув ему в глаза, Мария Ивановна так же просто и честно ответила.

— Да.

— Он за вами ухаживает?

— Да.

— Вы знали, что он был женат на убитой Анне Щербатовой?

— Да. — И вот тут выдержка девушке отказала: — Он собирался с ней разводиться!

— Он сам вам это сказал?

— Да. Он ждал премьеры. Не хотел ее расстраивать, чтобы голос не пропал, и вообще, — срывающимся голосом пояснила балерина.

— Как давно вы знакомы?

— Около года, — опустив глаза себе на руки, ответила Мария Ивановна.

— При каких обстоятельствах произошло знакомство?

— Это было прошлой осенью. Он провожал в театр жену, был дождь, он садился в машину, а я как раз шла с репетиции, зонта у меня не было, а ливень был сильный. Он просто предложил меня подвезти. Я не знала, кто он. А в следующий раз мы встретились под Новый год. У нас был шефский концерт на одном из заводов города, его жена там пела, а я танцевала. Он был за кулисами, ждал жену. Мое выступление уже закончилось, но я ждала подругу, он узнал меня, поздоровался, мы разговорились. Так вот и познакомились. Потом было еще несколько случайных встреч, а потом он вдруг встретил меня возле дома, с цветами. Я очень испугалась. Я знала, что он женат, и вообще. И потом, он намного старше меня, и… Я убежала, а он с тех пор стал регулярно присылать мне цветы, иногда бывал на спектаклях, потом были письма, и вот только в конце весны я согласилась с ним встретиться. К тому времени мне казалось, что я уже давно знаю его и почти люблю. Его письма, они были такие глубокие, такие интересные и теплые, как письма родного человека или старого друга. В них не было никакой пошлости, не было признаний в любви, и все равно в каждой строчке чувствовалось его отношение ко мне. Это было совершенно удивительно.

Мы начали встречаться, и я сама не заметила, как полюбила. Глубоко, навсегда. И Коля, он тоже полюбил меня. Он еще летом предлагал мне пожениться, но я боялась сплетен в театре, осуждения, и потом мне было жаль его жену. Но он говорил, что у нее есть старый друг, который всю жизнь ее любит, и что она собиралась выйти за него замуж, пока не встретила Николая, что Анна Петровна устроит свою жизнь. А в конце августа я узнала…

— Что вы узнали?

— Нет, это неважно. В общем, мы решили пожениться.

— Мария Ивановна, что вы узнали в конце августа? Это очень важно, не заставляйте меня принимать к вам официальные меры.

— Я узнала, что беременна, — чуть слышно проговорила балерина, отводя взгляд.

— У вас будет ребенок? — выдохнул Евгений Александрович. Вот оно, не достающее звено, вот он, спусковой крючок всей истории!

— Да.

— Когда Щербатов подарил вам шкатулку и перстень?

— На следующий день после убийства. Он сказал, что теперь нам ничто не помешает пожениться. Надо будет только подождать месяц или около того, чтобы не нарушать приличий. Я уже Колю и с дедушкой Егором познакомила.