Плод чужого воображения - Инна Бачинская

– А в тот, первый вечер, мы вообще больше молчали и слушали, – сказал Доктор. – Они между собой цапались…

– Ссорились?

– Не то чтобы ссорились… Манера общения такая, шпыняют друг дружку, грубовато, без уважения. Причем на людях. Для нас это непривычно. Вот и смотрели на них как на дикарей. Денис пил, Ирина не отставала, Зина молчала. Они были другие…

– Выпадали из стиля, – подсказал Монах. – Богема и спа-салон, а мы тут народ простой.

– Где их дача?

– Через дорогу, напротив моей, – сказал Доктор. – Номер четырнадцать.

– Понятно. Спасибо за информацию. Если что вспомните…

– Как водится. Слушай, майор, может, перекусить, а? Я быстренько!

Он вскочил и побежал на кухню…

… – Знаете, Олег, – сказал Доктор, когда майор Мельник ушел, и они остались вдвоем, – когда я увидел их, подумал: что-то должно случиться. Вы верите в предчувствия?

– Это вопрос не веры, Владимир Семенович, а скорее, жизненного опыта. Предвидение, интуиция, шестое-седьмое чувство – не что иное, как то самое нутро, суть результат, выброшенный подсознанием на основе жизненного опыта. Чем он богаче, тем сильнее предвидение, тем сильнее мигают красные лампочки: караул! Опасность! Как я понимаю, появление «вбросов» в вашем добропорядочном коллективе было сродни нашествию варваров на Рим.

– Вы тоже почувствовали? Правда, вы не всех видели.

– Да нет, не почувствовал. Для меня и они, и ваша компания были чужими. Я больше любовался женщинами…

– Инессой и Любашей? Хороши, правда?

– Правда. Почему Инесса одна? Я уверен, от поклонников нет отбоя.

– Примерно так и выразилась Ирина. Сказала, что помнит Инессу по школе, как вокруг нее вечно вертелись хахали. С этаким гадким подтекстом сказала. Инесса очень резко ответила… в том смысле, что глупости, но настроение та ей испортила. – Он помолчал. – Почему одна? Завышенные ожидания, должно быть. Или обожглась. Или не нужно ей. Поет и счастлива. И независима. А голос сильный! И умна не по-женски, извините уж за подобный сексизм.

Монах покивал.

– Что у нее с полковником?

– Заметили? Что-то намечалось, да не срослось. Она его щуняет. Он хороший и порядочный человек, но… – Доктор замялся, – …не блещет интеллектом. Кроме того, пишет на всех жалобы. Классический образец сутяги. Но человек хороший. Надежный.

– Жалобы? – удивился Монах. – Что значит, пишет жалобы? На кого?

– На правление кооператива, на ЖКХ, на чиновников из мэрии… Бьет в набат, так сказать. Инесса подшучивает над ним, а он и рад. Таким, как она, трудно в жизни. Ей бы широкую спину, полковничью, а она, вишь, нос воротит. У нее есть сын, но, как я понимаю, они не очень близки. Подруг тоже не густо, не может она с женщинами. Не умеет плакать и жаловаться…

– Она вам нравится?

Доктор задумался.

– Да! – сказал наконец. – Очень. Но я стар, что я могу ей дать? Мое время ушло, Олег. А вот вы… – Он не закончил фразы.

– А ваша жена…

– Уже двенадцать лет в Италии. Мы не разведены, правда, но… – Он развел руками. – Соседи поначалу интересовались, спрашивали, а я врал, что командировка, турне с лекциями по психологии… Она психолог. А теперь уже и не спрашивают, наверное, поняли.

Монах кивнул. Не стал утешать Доктора, убеждая, какие, мол, наши годы, все впереди и насчет света в конце туннеля… Промолчал. Не тот был случай.

Он все время думал о ночном происшествии, прикидывал по-всякому, спрашивал себя, а не пойти ли и не спросить в лоб: так, мол, и так, уважаемая Инесса, видел вас ночью. Извольте объясниться.

– Вы же не думаете, что Инесса как-то причастна? – вдруг спросил Доктор. – Чушь!

Они смотрели друг на друга. Они думали созвучно. Сказывались жизненный опыт и привычка искать связи и аналогии. А ведь Доктор ничего не знал о ночной «вылазке» Инессы.

И ушла она почти сразу за Ириной…