Шоколадное пугало - Дарья Донцова

Я замолчала.

– Интересно, – заметил Ершов, – можно, конечно, посчитать хулиганку психически больной. Бывают люди, способные причинить вред постороннему человеку. Яркий пример: скандалист в общественном транспорте, магазине. Его случайно кто-то задел, толкнул не нарочно, а он взрывается волной матерных слов, иногда затевает драку. Еще душевнобольные могут пойти на хитрость, способны маниакально долго разрабатывать план мести близким людям. Скажешь такому в январе: «Помой руки, домой вернулся, ты же в метро ехал, а сейчас ребенка по голове гладишь грязной ладонью». Родственник молча выполнит твою просьбу, обиженным не кажется. Ты сразу забыл про свое замечание. А в августе вдруг обнаружишь свою одежду в шкафу ножницами в лохмотья изрезанной и услышишь от этого члена семьи:

– Нечего людям замечания о грязных руках делать. Они у меня всегда чистые. Вот твое шмотье вонючее и рваное, его выкинуть пора.

Знаю много разных ситуаций, но в моей обширной практике я не сталкивался с больным человеком, который нес бы ведро с дерьмом, чтобы вылить его на автомобиль совершенно незнакомого человека. Повторяю. Тех, кто дрался с прохожими, я встречал. Тех, кто долго готовился изощренно отомстить близким, тоже. Но с теми, кто тщательно планировал сделать гадость посторонним, не сталкивался. Я говорю не о террористах, которые взрывают поезда или самолеты. Если проанализировать разговор в кабинете Владимира, можно сделать вывод: Сиракузов определенно знал хулиганку. Нам надо просто выяснить ее имя. Мы хотели найти того, кто по какой-то причине ненавидел бизнесмена? Вот, пожалуйста, достойная кандидатура.

– Логично, – согласилась я, – одна проблема: женщина умерла. Интересно, чем ей Владимир насолил?

– Может, он тоже псих? – предположила Вера. – Они познакомились в дурдоме!

– Мы уже говорили, что Сиракузов рос в необычной семье, – вступил в беседу Федор, – мамаша – помесь гадалки с доморощенным психологом и, если вспомнить историю с квартирой, весьма предприимчивая особа. Отец – шофер, увлекался оккультизмом, выдавал себя за профессора. В доме было много книг по магии и колдовству. И что могло привидеться в горячке юноше, которого вырастили в такой обстановке? Понятно, почему он с Мефистофелем общался. Но Вова давно вырос, бизнес поднял. А для этого необходим трезвый ум, логика, умение просчитывать свои действия. С трудом могу представить шизофреника руководителем большой фирмы.

– Они встречаются, – возразил Михаил Юрьевич. – Фармакология далеко шагнула вперед, если человек регулярно пьет лекарства, то тебе и в голову не придет, что он психически болен.

– Владимир нормальный! – уперся Миркин. – Дима, ты его историю болезни видел!

– В ней нет ни слова о нарушениях психики, – подтвердил Коробков.

– Это ничего не значит, – стоял на своем Ершов, – некоторые люди лечатся тайно. В клинике он посещал разных специалистов открыто, а к тому, кто его в рамках удерживал, в другое место ездил, и там его не регистрировали.

– Вспомните, с чем Сиракузов к нам пришел? – прервала я спор. – С просьбой найти того, кто решил или напугать его, или по-идиотски посмеяться над ним. Объяснил спокойно: раньше верил в нечисть, но потом повзрослел, поумнел и понял, что в день встречи с дьяволом просто бредил из-за температуры. Лично мне он сумасшедшим не показался. Версию Веры про встречу Сиракузова с хулиганкой в психиатрической клинике считаю неперспективной. Человек, который затеял этот спектакль, явно из круга знакомых Владимира. Он знал про ту давнюю историю с появлением сатаны и решил использовать ее в своих целях.