Лебединое озеро Ихтиандра - Дарья Донцова

Анна Николаевна Назарова распахнула дверь своей квартиры без малейшей задержки, выслушала мою короткую речь и, стоя на пороге, громогласно объявила:

– Не понимаю, что вы хотите, но о Валерии ничего слышать не желаю.

– А о Насте? – быстро спросила я. – Вы обижены на невестку, но внучка в чем перед вами провинилась?

За спиной послышалось тихое шуршание, я обернулась. Дверь расположенной напротив квартиры чуть приоткрылась.

– Дрянь, – не уменьшив звука, объявила Анна Николаевна и втянула меня в прихожую, – вечно подслушивает, подсматривает, сплетни распускает. Дождется, что ей язык оторвут и уши открутят.

– Не повезло вам с соседкой, – участливо заметила я.

– Мне вообще в жизни одни объедки достаются, – грустно сказала Анна Николаевна и прикрыла рот ладонью. – Простите, нехорошо так говорить человеку, который сидит в инвалидном кресле.

– Не переживайте, я временно лишилась возможности самостоятельно передвигаться. Ничего страшного, никакого паралича, у меня просто вывих. Можно взять костыли, но с ними очень неудобно.

– Точно, – покачала головой Анна Николаевна, – я ломала ноги и помню, как деревяшки под мышками натирают.

– Наверное, стоило попробовать костыли «под локоть», – вздохнула я.

– Еще хуже, – не согласилась Назарова. – Кто вы? По телефону представились работницей приюта. Это дом престарелых?

– Может, пригласите меня пройти внутрь? – попросила я. – Оставлю коляску в прихожей, допрыгаю до кухни, паркет вам не испорчу.

– Ладно, – согласилась Назарова. – Хотя не возьму в толк, чего вы от меня хотите?

Я встала и оперлась о стену.

– Ой, кто это? – пришла в восторг хозяйка. – Миленький, беленький.

– Щенок, – улыбнулась я, – не возражаете, если он у меня на коленях посидит?

– Ну кому такая лапочка не понравится! – засюсюкала Назарова. – Мечтаю о собачке!

– Ваше желание легко осуществить, – сказала я, прыгая по длинному коридору.

– Уж не молодая, – протянула Анна Николаевна, – меня мысль о смерти останавливает. Собака больше десяти лет живет. Вдруг я помру? Ее на улицу выгонят!

Я села на табуретку и умостила Рипа на коленях. Мне это кажется, или песик стремительно увеличивается в размерах? Еще утром он весь помещался в моих руках, а теперь голенастые лапы свисают в разные стороны.

– Говорите сразу, чего хотите, – потребовала Назарова, забыв предложить мне даже стакан воды.

Я решила действовать осторожно и начала издалека:

– Наш приют – благотворительная организация…

Анна Николаевна постучала пальцем по столу.

– Не по адресу приехали. Мне на жизнь еле хватает, самой бы кто помог.

– Я вовсе не хотела просить у вас денег, – успокоила я хозяйку.

– Ладно, продолжайте, – слегка отмякла та.

– Один из наших людей нашел Валерию и Анастасию на улице. Мать с девочкой ночевали на вокзале, им было негде ни помыться, ни переодеться, ни…

– Ты меня не жалоби, – разозлилась Анна Николаевна, – говори прямо и коротко. Чего надо?

– Коротко не получится, но я все же попытаюсь, – сурово, в тон ей, ответила я. – Кто дал вам право выгонять на улицу мать с ребенком-инвалидом?

– Мать? – насупилась Анна. – Мамой девочке был мой бедный сын. Валерия ребенком не занималась, день-деньской у телевизора валялась, на работу не ходила, больной прикидывалась, Насте суп не подогреет, уж не говорю, чтобы дочке полноценное питание обеспечить, ей было лень из холодильника кастрюлю вынуть. Сколько раз я видела, сунет она Насте денег и кричит: «Иди в ларек, купи лапшу, завари кипятком и ешь, не трогай маму, у меня голова болит». Тьфу! Говорила сыну, просила: «Выгони вон бездельницу. Жрет да спит, вот и весь ее день». Ни разу ни ванну не помыла, ни кухню не подмела, ни постирала. Придет Володя со службы и хватается за тряпку, а жена из комнаты блеет: «Милый, завари чайку, у меня голова кружится».