В постели с Кинг-Конгом - Дарья Донцова

– Простите, не хотела вас обидеть, – быстро сказала я и засунула портмоне в сумку.

Но Тамара не успокаивалась:

– Я похожа на мерзавку?

Я попыталась улыбнуться:

– Конечно, нет.

– Но вы хотели меня подкупить! – со слезами в голосе заявила домработница.

Я начала врать, не надеясь на успех.

– Еще раз извините, у нас вышло недопонимание. Я спрашивала, сколько тут стоит кофе с пирожными.

– Правда? – обрадовалась Тамара.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Конечно, раз вы выбрали это кафе, значит, заглядываете сюда и в курсе ассортимента и цен.

На губах собеседницы появилось подобие улыбки.

– На минус первом этаже супермаркет, я покупаю в нем Вадиму продукты, набью пакеты и сюда спешу, награждаю себя ватрушкой с чаем, недорого и очень вкусно. Возьмите плюшку с творогом.

– Сейчас вы работаете на Рукина? – спросила я, сделав заказ.

Тамара сняла со спинки стула куртку и накинула на плечи.

– Зябко стало. Нет, я служу у Алферовых.

– Они умерли, – не выдержала я.

Домработница опять оглянулась.

– Знаю, но я по-прежнему слежу за квартирой, дом в поселке «Марков лес» законсервирован. Рукин заботится о бизнесе, мы получаем зарплату по-прежнему. Вадик берет свой оклад и отдает мне мой. Но он не хозяин! Понимаете?

– Стараюсь понять, – пробормотала я, – почему Рукин поселился в апартаментах босса?

– Он в них всегда жил. Вы не знали? – удивилась Тамара. – Вадик детдомовский. Он удивительного ума человек. Детям из приюта редко удается в МГУ поступить, а Рукин школу с золотой медалью закончил. Понимаете, какой он старательный? Он мне рассказывал, что в последних классах учителя изо всех сил старались сироте троек понаставить. Вызовут к доске и давай его валить, задают бесконечные вопросы, придираются. Даже одноклассники возмутились, один из ребят, сын богатых родителей, матери своей нажаловался, та приехала в школу и директрису в пух и прах разнесла, орала на нее так громко, что весь коллектив слышал:

– Знаю, что на учебное заведение ограниченное число медалей выделяется, и вы рассчитываете дать награды тем детям, чьи отцы вам заплатят. Но, имейте в виду, если Рукин заслуженной медали не получит, я министру образования лично позвоню!

Вадик стал медалистом. В студенческие годы он жил в общежитии, потом его бывший однокурсник поехал работать за границу, оставил Рукину свою комнату в коммуналке. Антон Евгеньевич узнал, что у помощника нет жилья, и сюда его взял. Потом Алферовы в особняк переехали, я с ними отправилась, а Вадик здесь остался.

– Антон Евгеньевич не пригласил помощника в коттедж? – уточнила я.

Тамара вдруг улыбнулась:

– В другом дело. Алферов Ваде в последнее время часто повторял: «Тебе надо жениться, годы бегут, после сорока семью трудно заводить. Привыкнешь к холостяцкой жизни, останешься один, без близких плохо». Рукин ему в ответ: «Вы моя семья. И одному, без женщины, мне совсем не плохо, не хочу, чтобы мною командовали, заставляли по выходным таскаться в гости к теще, и детей я с детства не люблю, один ваш Женя хороший».

– Бывшие детдомовцы, как правило, не очень счастливы в личной жизни, – вздохнула я. – Они воспитывались на попечении государства, не имели маму-папу-бабушку-дедушку и не понимают, как жить в семье, опыта нет.

Тамара сняла куртку.

– Антон Евгеньевич решил, что у Вадика просто нет места для свиданий, и сказал ему: «В особняке тебе оборудовали комнату, приезжай, когда захочешь, но живи тут. Заведи девушку, другую, третью. Эта квартира твоя, делай в ней, что сочтешь нужным».

– Щедрый подарок, – заметила я.

Тамара нахмурилась, заерзала на стуле, снова накинула на плечи куртку, сбросила ее и наконец решилась на откровенный вопрос:

– Думаете, хозяина похитили? Что-нибудь узнали новое?

– Вероятно, Алферов сам решил скрыться, – протянула я, – взял деньги и уехал.

Домработница окинула небольшой зал взглядом.

– Нет, он бы так не поступил, нас бы не бросил. Если преступники Антона Евгеньевича схватили, что с ним сейчас сталось? Где его прячут?

Я решила сказать женщине неприятную правду: