Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса - Полина Раевская

Но ничего объяснять не пришлось: шеф то ли не заметил моей оговорки, то ли не обратил на нее внимания. В конце концов, может, он не сильно скрывает свои родственные связи, хоть и явно их не афиширует. А коль так, мне вполне может быть о них известно из каких угодно источников.

– Позвольте поинтересоваться… – спросил он у меня, когда я, ворвавшись в зал, стала искать глазами Олега, которого почему-то нигде не было. – И как же вы собираетесь спасать моего сына?

– Не знаю еще! На месте разберусь!

– Валерия, – Петров вздохнул и, взяв меня за локти, повернул к себе, – послушайте! Вы всерьез думаете, что Ангелина обрадуется, увидев вас на пороге своего дома?

Хм, очень сомневаюсь.

– Вот именно, – прочитав мои мысли, проговорил Серпал. – Кроме того, вы что же, знаете ее адрес?

Я закусила губу. Вообще-то, знаю. По крайней мере, прежнее место проживания. Не факт, конечно, что Ангелина все еще живет в том же доме, но проверить можно ведь. Хотя Петров прав: как я помогу мальчишке, если «заведу» его мать еще больше? И что делать?

Растерянность отразилась на моем лице.

– Лера, давайте лучше поужинаем, – спокойно предложил Петров.

Тоже мне, папаша!

– Да успокойтесь вы, – рассмеялся он. – Все с Костиком в порядке. Его ваш спутник отвез ко мне домой. Надеюсь, вы не в обиде?

Встретив внимательный взгляд темных глаз, я неуверенно помотала головой. С одной стороны, Петров поступил по-свински: мог бы и сам сына домой отвезти. Крепостное право в девятнадцатом веке отменили. С другой – Олег тоже ведь мог отказаться. Или хотя бы прийти попрощаться со мной, поинтересоваться здоровьем.

О том, что думаю, я Петрову, конечно, не сообщила, но он и сам понял: тут даже способности оракула ни к чему – у любого на моем месте мысли работали бы в том же направлении.

– Да успокойтесь вы, Валерия, – криво усмехнулся мужчина, отодвигая мне стул. – В конце концов, не съем же я вас. А свидание свое всегда сможете потом продолжить. Должен же я как-то загладить свою вину за все это. – Рука мужчины очертила круг близ моего лица.

– Ага, думаете ужином отделаться? – усмехнулась я.

– Нет, конечно, завтра премию еще выпишу, – то ли в шутку, то ли всерьез сообщил шеф.

– О, круто! – расхохоталась я и тут же ойкнула, схватившись за губу – ранка только начала подсыхать, а мое неуместное веселье вновь заставило ее кровоточить.

– Больно? – В голосе Серпала звучало искреннее сочувствие.

– Нет, приятно, – парировала я ехидно, – сами-то как думаете?

– Думаю, очень, – серьезно произнес Петров. – Еще раз простите, что так все вышло.

– Да бросьте, – махнула я рукой. – Не вы же меня избили.

– Да, но мне следовало это предвидеть, когда Геля отправилась за вами в туалет. Но мне и в голову…

– Все! – воскликнула я. – Закрыли тему! Сейчас снова по кругу пойдем. Вы хотели угостить меня ужином, так угощайте! Мой заказ уж, наверное, ледяной коркой покрылся. Да и ваш тоже, судя по всему. Сделаем новый?

– Давайте! – улыбнулся Серпал.

– Только, – я слегка наклонилась к собеседнику и прошептала доверительно, – давайте вы сами все закажете. Очень не хочется вникать во все эти литературно-кулинарные изыски, да и, честно говоря, глаз начинает заплывать, так что зрение ухудшается с каждой минутой.

Петров кивнул, внимательно посмотрев мне прямо в очи. Вернее, в око – второе уже почти закрылось.

– Вот я балбес! – воскликнул он вдруг и властным жестом подозвал к себе официанта. – Принесите даме лед, и быстро, – отдал он приказ, – а еще тащите аптечку. Все, что у вас есть.

Затем резко поднялся, достал из кармана белоснежный – не сомневаюсь, стерильный – платок и, щедро полив его коньяком из стоящей на столе бутылки, принялся заботливо обрабатывать мои раны. Не забывая обдувать их, чтобы меньше щипало. Прямо как мама когда-то.

Неожиданно я почувствовала на губах соленую влагу: то ли воспоминания о мамулечке так подействовали, то ли меня наконец настигли закономерные в данной ситуации эмоции.

– Ну-ну, Валерия, – смущенно проговорил Петров, – ну что вы, в самом деле? Все раны заживут, обиды забудутся. Вот увидите!

– Да, конечно, – отстраняясь от мужчины, пробормотала я и поприветствовала официанта, изобразив (правда, не очень умело) радость.

Склонившись в почтительном поклоне (вот ведь школа!), парень протянул Петрову коробочку с нарисованным на ней красным крестом и грелку, судя по всему, наполненную кубиками льда. Как только умудрились нафаршировать ее так быстро?

Не давая проявить мне инициативу, шеф сам провел все приличествующие случаю медицинские манипуляции: обработал царапины перекисью, приложил к фингалу грелку.

– Спасибо, – пробормотала я, невольно отстраняясь: в какой-то момент парень пересек дозволенную границу личного пространства настолько, что я могла разглядеть крошечные капилляры на его коже. Почему-то от этого мне стало неуютно.

– Вот так будет лучше, – пробормотал Петров, отстраняясь. Выглядел он при этом смущенным.

– Ваш заказ! – перед моим носом возникла огромная тарелка, накрытая металлической крышкой. Официант, щелкнув каблуками, откинул ее, и моему взору предстал ростбиф окровавленный. Рядом поставили тарелку с паштетом.

– Вы поклонник «Онегина»? – усмехнулась я.

– Есть немного, – улыбнулся шеф.

– То есть меня еще и котлеты ждут? – решила я удивить Петрова литературными познаниями. Судя по тому, как он вскинул вверх брови, мне это удалось.

– Вы что же, знаете всего «Онегина» наизусть? – спросил он.

– Да нет, конечно, но многое да, могу продекламировать, – и добавила в подтверждение своих слов: – «Еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет».

– Браво! – приветствовал Серпал аплодисментами мои артистические способности. – А вы знаете, что такое котлеты в пушкинском понимании? Ну, в смысле, как их готовили в те времена?

Я пожала плечами:

– Наверное, как и сейчас? Рубленое мясо? Ну, может, с какими-то вариантами.

– А вот и нет! – в голосе собеседника слышалось торжество. – Котлета происходит от французского cotlett. – Последнее слово Петров произнес с характерным французским прононсом. – Это очень интересное блюдо… Да что я говорю. Скоро сами попробуете. Там на свиные или телячьи ребрышки кладут вырезку.

– Звучит аппетитно, – мое лицо озарила улыбка, – но не много ли мяса для ужина?

– В самый раз! – усмехнулся Петров и потер явно выраженную горбинку на переносице – не иначе как наследие бурной молодости – свидетельство о перенесенном переломе. – Тем более что вам не о чем волноваться! Ваша фигура совершенна – ей ничего не угрожает.